Что скрывает прилив? - Мария Орунья

Роман

Перевод с испанского

Екатерины Ряхиной

phantom press

Москва

Когда все планы терпят крах, когда любви приходит конец и ты понимаешь, что уже ничего не будет так, как прежде, ты постепенно и незаметно погружаешься все глубже в бездну. Это погружение неудержимо и бесшумно. И ты не хочешь, чтобы тебе помогали оттуда выбраться, – ты думаешь, что тебе лучше в темноте, словно теперь только привычный кошмар дает тебе ощущение безопасности. Еще недавно Пабло именно так себя чувствовал – сломленный, поверженный, он жалел, что ему не хватило смелости приблизиться к обрыву и преодолеть оставшиеся метры, чтобы разбиться о скалы.

Что его спасло? Внутренний стержень, эмоциональный интеллект? Он когда-то вычитал у одного гуманиста, что раз уж мы пришли в этот мир, то наш долг – жить. Как бы ни складывались обстоятельства. Жить. Наслаждаться любым опытом, уходить с головой во все возможные удовольствия. О, слова. Соблазнительные, убедительные – но не для двадцатипятилетнего парня, который стал паралитиком. Нелепый несчастный случай четыре года назад на горнолыжном курорте в сердце Французских Альп. Сейчас тот момент, когда он повредил позвоночник на белых склонах Шамони, казался таким далеким. Кто мог ему тогда сказать, что он снова будет радоваться жизни, да еще вот так? Это стало возможно только благодаря его отцу, Хулиану. Всегда все упирается в семью… Порой она как темный колодец со скользкими стенками, откуда так тяжело выбраться, а порой – источник сильнейшей безусловной любви, которая нас спасает.

Пабло с интересом рассматривал интерьер прекрасной шхуны, на борту которой ему предстояло ужинать уже через несколько минут. Да, Клуб Сантандерской бухты отлично потрудился над реставрацией. Двухмачтовая шхуна “Хиральда” имела около тридцати метров в длину и восьми в ширину. Она была построена в 1984 году, но имитировала стиль кораблей начала двадцатого века и меньше года назад стала ценным приобретением спортивного клуба. До этого флот клуба ограничивался надувными катерами, которые в летний сезон курсировали между пляжами Ла-Магдалена и Пунталь, но растущее число клиентов и благосостояние клуба, по-видимому, позволяли значительно повысить класс услуг. Пару недель назад была завершена реставрация шхуны, и ее спуск на воду торжественно отпраздновали.

Стояли первые теплые июньские дни, и в панорамные окна салона было видно, как мягко плещутся волны в бухте под вечереющим небом.

– Чудесная морская прогулка – и такая красота, правда?

– Да, тут очень славно, – согласился молодой человек и повернулся к женщине, сидевшей рядом с ним в главном салоне корабля, рассчитанном на двадцать шесть пассажиров.

Он понял, что женщина заговорила с ним только затем, чтобы не молчать. Его собеседница сидела как на иголках. Пабло подумал, что она скорее похожа на домохозяйку средних лет, вырванную из привычной обстановки, чем на личного секретаря президента Клуба Сантандерской бухты.

– Маргарита, вы хорошо себя чувствуете? У вас такой напряженный вид.

– О, нет-нет, все в порядке, – запротестовала она, без нужды поправляя столовые приборы и ерзая на огромном зеленом диване в стиле “честерфилд”, окружавшем стол с трех сторон. – Это просто жара. А вы как, вам комфортно?

– Очень. Так бы и не вставал.

Она повернула к нему невыразительное добродушное лицо, рот приоткрылся, но она быстро сообразила, что он шутит. Поднять Пабло на борт не составило никакого труда для экипажа корабля, ему оставалось только подъехать к большому столу в салоне, где сервировали ужин, и застопорить свое инвалидное кресло. Потолок и стены в салоне были из белого дерева, отполированного до блеска. Полы темного букового дерева тоже отреставрировали, но бережно сохранили царапины, оставленные временем и шагами моряков.

– Знаю я, что с вами происходит. Вы себе нервы треплете из-за этой ведьмы, – с улыбкой присоединился к разговору высокий голубоглазый мужчина, совершенно седой. Он чуть кивнул на широкий вход в салон, за которым была видна дверь лучшей каюты корабля. – Не убивайтесь вы так из-за сеньоры Помбо… Она все время так вас пилит?

– О нет, что вы…

Маргарита принялась нервно приглаживать свои тусклые волосы неопределенного светлого оттенка, пытаясь скрыть смущение. Она поняла, что кое-кто из гостей, похоже, стал свидетелем того, как Юдит Помбо отчитала ее, прежде чем удалиться в свою каюту.

– Просто у Юдит много работы, сеньор Раллис. Очень много.

– Да что вы? Я-то думал, ей лимон в задницу засунули.

Пабло засмеялся и обменялся заговорщическим взглядом с Василем Раллисом. Он плохо знал Юдит Помбо, но уже убедился, что у этой сеньоры невыносимый характер, из-за которого в последнее время приходилось непросто и ему самому. Юдит было за пятьдесят, однако одевалась она так, будто ей двадцать пять. Облегающие платья, дорогие хлопковые корсеты, пошитые на заказ жакеты и, конечно, еженедельные визиты в парикмахерскую и на маникюр, дорогая косметика. Всегда требовательная, с собеседниками она зачастую позволяла себе не стесняться в выражениях.

Едва ступив на борт “Хиральды”, Юдит тотчас принялась отчитывать секретаря за то, что та организовала ужин на корабле. Ее будто и не волновало, что капитан и даже кое-кто из гостей стоят всего в паре метров и старательно делают вид, будто ничего не слышат, нарочито громко восхищаясь красотой судна и элегантностью его отделки. “Тебе вообще ничего поручить нельзя, Маргарита? Скажи мне! А? Нет, ты мне скажи! Здесь – коктейль, только коктейль! А ужин – в клубе! Что? Ну разумеется, я говорила про ужин на борту, но на вечеринке в стиле Ибицы, а не сегодня, ради всего святого!”

После этого Юдит Помбо удалилась в главную каюту, громко сообщив, что ей нужно в уборную, поскольку на воде ее всегда укачивает, а вдобавок она ужасно устала после деловой встречи в Лондоне, откуда только что прилетела. А потому она, пожалуй, приляжет на пару минут – хотя бы затем, чтобы спокойно просмотреть многочисленные письма и пропущенные звонки. Сеньора Помбо заявила, что скоро вернется, но до сих пор так и не удостоила гостей своим обществом.

Маргарита, пропустив мимо ушей вульгарную шутку сеньора Раллиса, решила, что ей придется взять на себя официальную часть вечера. Она встала и деликатно откашлялась.

– Добро пожаловать на борт “Хиральды”. Прошу к столу. Будьте добры, рассаживайтесь. Что? О, где пожелаете.

К ней подошел первый помощник и что-то прошептал на ухо. Она кивнула.

– На палубе? Да, скажите им, пожалуйста, чтобы спускались.

Первый помощник исчез, но через минуту вернулся в сопровождении смуглой девушки с блестящими глазами и буйными темными кудрями, за ней шел немолодой мужчина плотного телосложения. Он был в розовой рубашке поло и улыбался со скромным удовлетворением, как улыбаются люди, совершенно довольные собой и своей жизнью, а наметившийся живот поглаживал с такой же тайной нежностью, как это делает беременная женщина, которая пока что держит в секрете свое состояние.

– Все ждали только нас? – с удивлением спросила девушка, разрумянившаяся от бриза.

Она была красива, а вкупе с юностью и естественностью красота ее буквально ошеломляла. Поправив бретельки элегантного