Документальные книги читать бесплатно и без регистрации

Что предпочитали на обед наши любимые писатели? Кто из них был гурманом и лакомкой, а кто равнодушным к еде? А для кого и вовсе главным было выпить? Как все это связано с их прозой и поэзией? Приоткроем завесу.

Джироламо Савонарола (1452–1498) происходил из семьи потомственных врачей, и ожидалось, что он продолжит дело династии. Он действительно стал врачом – но не тел, а человеческих душ. В век жестоких войн, бесчестной наживы и невиданного разврата его призывы к милосердию, доброте, взаимопомощи, исправлению жизни набатом разнеслись над терзаемой внешними и особенно внутренними врагами Италией, но… остались пустым звуком, а самого говорившего заставили замолчать. Навсегда. Жизнь Савонаролы – это история постоянной борьбы, неравного боя одного против всех. Изучение письменного наследия Савонаролы, в первую очередь его писем, многие из которых переведены для данного издания впервые, являет нам не серого фанатика, а человека сострадательного и высокообразованного, достаточно указать на упоминание им закона всемирного тяготения за 200 лет до Ньютона. Попытка же осуществить во Флоренции теократию (власть Бога), провозгласив Иисуса Христа дожем создаваемой Савонаролой республики, не имеет прецедентов в истории человечества.

Автор впервые публикуемых «Воспоминаний» Михаил Михайлович Осоргин — заметная личность в государственной и общественной жизни России второй половины XIX и начала XX века. Уже одно то, что он дважды был губернатором (в Гродно и Туле) и в течение трех лет вице-губернатором (в Харькове), а с 1887 по 1897 год активным земским деятелем в Калуге и Калужском уезде и Калужским уездным предводителем дворянства, рисует его как государственника, заботившегося во вверенных ему административных структурах о благосостоянии городского и сельского населения и тем самым и о благосостоянии всей Российской империи. Одновременно с этим М. М. Осоргин — помещик послереформенной России, собственник лесов и обширных земельных угодий в Калужской и Симбирской губерниях. Родом из старинной дворянской семьи, известной с XVI века, он прошел обычный для молодого дворянина путь: Военная гимназия, Пажеский корпус и Кавалергардский полк предшествовали его выходу в отставку и началу вышеуказанной государственной службы. Широким фоном этих перемещений является семейная жизнь в Сергиевском, где еще его дедом была приобретена усадьба с каменным дворцом и шестьюстами гектарами пахотной земли. Воспоминания о детстве в Сергиевском. а потом и о жизни в этом имении вплоть до 1918 года являются лучшими страницами в мемуарной эпопее М. М. Осоргина

Книга известного историка и публициста Анджея Иконникова-Галицкого является продолжением его авторского цикла о криминальной жизни бывшей столицы Российской империи и на этот раз посвящена периоду нэпа. В ней рассказывается о суровом противостоянии Угрозыска и милиции уголовному миру нэповского Петрограда — Ленинграда. Среди персонажей книги есть такие знаменитости, как, например, король бандитов Ленька Пантелеев и родоначальник петербургской школы научно-криминалистической экспертизы новой эпохи Алексей Андреевич Сальков. Ряд глав специально посвящен различным видам преступлений: бандитизму, убийствам, мошенничеству, воровству, разбою, проституции, хулиганству и др., а также работе сотрудников правоохранительной системы: судов, отделений милиции, исправительно-трудовых учреждений. Книга написана на основании газетно-журнальной судебной и милицейской хроники и научных исследований. Издание снабжено вклейкой с иллюстрациями.

Имя Наполеона Бонапарта известно всему миру, но мало кто — за исключением узкого круга специалистов — знает о его соотечественнике, друге юности, а затем — кровном враге и сопернике. Известный французский дипломат Шарль-Морис Талейран утверждал, будто основополагающим мотивом его действий была «корсиканская ненависть». Возможно, именно корсиканская вендетта и сформировала этого человека, корсиканскую тень Наполеона Бонапарта. Но только это не обычная тень. Она не следовала за своим «хозяином», она его преследовала, даже находясь за тысячи километров от него, в далекой России. Именно с историей нашей страны оказалась теснейшим образом связана судьба этого удивительного человека. Граф Шарль-Андре Поццо ди Борго, представитель древнего корсиканского рода, посвятил 35 лет своей жизни службе Российской империи. «Наполеон — главная тема моей жизни», — говорил он. А Наполеон признавал, что именно Поццо ди Борго убедил императора Александра I идти на Париж, определив тем самым судьбу. Невероятным приключениям и перипетиям жизненного пути графа Ш.-А. Поццо ди Борго и посвящена эта книга.

Слово «нарцисс» давно стало ругательством. Им пугают, им клеймят, от него советуют бежать.Эта книга моя личная исповедь. Показать вам, что нарциссы бывают разными. Эта книга про уязвимого, стыдного, дефицитарного нарцисса внутри меня. Про того, кто всю жизнь пытается быть идеальным, носит тяжёлую броню, боится близости, жаждет любви и при этом сам же от неё бежит.Я расскажу о том, как формируется такая броня: через буллинг, унижение, молчание, гиперконтроль, дефицит, потерю опоры, больные отношения и постоянное ощущение, что настоящий ты - недостаточно хорош, еще и много внутренних качелей между «я ничтожество» и «я должен стать кем-то великим».

Представьте: вызов. за дверью может быть все, что угодно…
• Женщина «спит» в кресле третий день. Муж пьет чай рядом и смотрит телевизор.
• Молодой парень с ножевым ранением… указательного пальца.
• Нож в сонной артерии – и мужчина в сознании.
• Девушка с «отравлением» борной кислотой.
300 вызовов в год от мужчины, который «чувствует» инсульт каждый день.
ГЛЕБ ШАМБОВСКИЙ открывает дверь в мир, где каждая секунда имеет значение, и каждый вызов – это экзамен на профессионализм и человечность.
"Скорая помощь – это сидячие альпинисты. Двадцать четыре часа в машине, где воздух густой от стресса и пота. Мы таскаем дефибрилляторы на десятые этажи, где лифт сломан. Мы терпим хамство. Мы видим смерть. Но и мы же первыми держим на руках новорожденных по пути в роддом".
"Скорая – это место, где каждый день умирают чужие люди, а утром ты пьешь кофе и едешь спасать следующих. Потому что иначе нельзя"
"ОТ ЗВОНКА ДО СПАСЕНИЯ" – это не просто хроника ежедневных будней медика, а глубокое погружение в атмосферу, где реальность перемешивается с драматизмом, а страх и надежда соседствуют друг с другом.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Этот честный, глубокий и наполненный самоиронией сборник рассказов не оставляет равнодушным. Спасение здесь начинается там, где заканчивается работа скорой помощи. Узнайте, что происходит за закрытыми дверями реанимации – где настоящая битва только начинается. Автор говорит о сложных темах, но делает это так легко, что вы одновременно будете смеяться и задумываться.
В книге присутствует нецензурная брань!

«Сада и Кити – вместе навсегда».
Это признание в любви, написанное кровью на теле убитого, потрясло всю Японию.
1936 год. Токийская гейша Абэ Сада хочет лишь одного – чтобы любимый принадлежал только ей. Навсегда.
Реальная история патологической страсти без границ, по которой сняли легендарный эротический триллер «Империя чувств».

Андрей Седых (настоящее имя - Яков Моисеевич Цвибак; 1902-1994) - русский журналист, писатель, некоторое время личный секретарь И.А.Бунина. В годы Гражданской войны семнадцатилетним юношей он эмигрировал из России в Болгарию, потом в Турцию, потом во Францию, где стал корреспондентом влиятельной русской газеты "Последние новости". Его воспоминания посвящены в основном великим русским изгнанникам, тем, кто не принял большевистской революции. Это Бунин, А. Куприн, М. Адданов, А. Ремизов, К. Бальмонт, Н. Тэффи, С. Черный, Дон-Аминадо, С. Рахманинов, Ф. Шаляпин, А. Глазунов, С. Кусевицкий, М. Шагал, П. Милюков и многие другие. Яркие, живые, полные любопытных деталей мемуары Андрея Седых сделали его одним из главных летописцев Русского Зарубежья.

Составленная от лица дочери история одной матери и ее ближайшего окружения – окно в тяжелые социальные процессы, охватывающие современный Китай. Кристально прозрачный, откровенный рассказ о тех, кто – незаметно для многих из нас – поддерживает в чистоте и порядке окружающий мир, и о том, сколь многим приходится по жизни жертвовать тем людям, которые готовы посвящать себя этой «легкой» – и фатально недооцененной – работе. Книга вошла в списки лучших нон-фикшн изданий 2023 года по версии Shenzhen Reading Month, Nandu, Tencent Good Books и Asia Weekly. Чжан Сяомань получила премию Blade Book Award 2023 как лучший автор нон-фикшн. Книга № 2 в Китае за 2024 год по версии платформы Douban.

Аннотации нет.

Аннотации нет.

Пётр Великий – самый известный российский царь. Он первым из всех правителей России получил титул императора, а Московское государство превратил в мощную Российскую империю. За 29 лет своего правления он издал 3000 указов, которые подняли на новый уровень все сферы жизни страны: и быт, и науку, и искусство, и промышленность, и армию, и флот.
Эта краткая иллюстрированная биография расскажет о жизни великого императора. Как у него зародился интерес к морскому делу? Правда ли царь умел строить корабли? Каким был режим его дня? На что он тратил своё жалованье? И как ему удалось построить город своей мечты – Санкт-Петербург?
А ещё эта книга о том, как важно учиться и перенимать опыт, и о том, почему отказ от роскоши экономит время для важных свершений.

В «Книгочёте» о литературе «нулевых» рассматривалась проза, поэзия и публицистика 1999–2012 гг. Спустя 13 лет, оглядываясь, вижу: я пришёл в литературу преисполненным счастья, желающим всем добра. Это была юность.
Потом пришла зрелость. В 2014 году внутри русской литературы случилась большая ссора – причиной стали киевские, крымские, донбасские события; в 2022 году ссора обратилась в настоящий раскол. Сегодня у меня пропало прежнее литературное всеприятие – и в «Чёт-нечет» я даже имитировать благостность взгляда не стану.
…Но я ещё умею взахлёб читать книги – и в силах восхищаться чужим талантом.
И в начале XIX века, и в начале XX века – на фоне огромных исторических событий – литература могла казаться делом вторичным, нишевым. Но миновало сто, двести лет – и мы поняли: ключевые для национального сознания вещи происходили именно в литературе. Русская поэзия и проза 1812-го и 1825 года, 1914-го и 1920 года – что может быть важнее?
В тех текстах закладывался наш национальный характер.
Мы созданы той литературой.
Достигла ли современная словесность явленной тогда, в прошлом и позапрошлом веке, глубины? Соразмерна ли она русской судьбе? Предвидела ли она текущие события? Разгадала ли их смысл?
О том и пойдёт разговор.

Вспоминая о казачестве в Гражданской войне, мы первым делом думаем о белом казачестве. Действительно, казаки Краснова, Каледина, Бичерахова много наследили в истории, воевали с Красной Армией и против советской власти. Но ведь были и красные казаки, те, кто сразу встали за Советы и бились, не жалея жизни, с белогвардейцами. И у красного казачества были свои «атаманы», свои командиры. Таким был Александр Исидорович Автономов, первый главком революционной армии Северного Кавказа. Судьба его была яркой и сложной, под стать эпохе. Прекрасный историк и писатель, Сергей Павлович Петров, написал эту книгу – первую беллетризованную биографию Автономова, сквозь жизнь которого, как через увеличительную линзу, мы видим вблизи события революции и Гражданской войны так, как будто бы сами участвуем в явлении этой великой и вечно живой легенды.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Книга о Павле Тимофеевиче сама собой сложилась в такое дружеское «застолье» — иной бы он ее, наверное, и не захотел увидеть. Участники его, не сговариваясь, вторили друг другу, вспоминая смешные и грустные истории «про Пашу». И воспоминания эти чудесным образом стирали с их лиц сиюминутные заботы. В голосе каждого рассказчика я слышала неподдельную радость возможности еще раз произнести в настоящем времени фамилию «Лебешев» — будто он снова здесь, с ними, во главе стола…

Бернард Липман (1928–2000) был подростком, когда нацистские войска оккупировали его — Варшаву и начались преследования евреев. За годы войны и Холокоста Бенику пришлось пережить голод, избиения и унижения, смерть друзей и семьи, побывать в немецких и советских лагерях, стать свидетелем зверств нацистов. Несколько раз он был обречен на гибель, но каждый раз, благодаря решимости, смекалке, воле к жизни и добрым людям, ему удавалось сажать и выжить.
Автобиографическая повесть «Беглец из преисподней» издается на русском языке впервые.

В центре настоящего сборника – полемика Акутагавы Рюноскэ и Танидзаки Дзюнъитиро, развернувшаяся в 1920-е годы на страницах журнала «Кайдзо». Писатели вели живой и напряженный спор о природе сюжета, поэтическом духе и границах реализма. Для них литература стала способом осмыслить разрыв между Востоком и Западом, традицией и модерном: книга показывает, как японская культура вступила в новую эпоху не через подражание, а через внутренний спор о форме, морали и чувственности письма. Дискуссия Акутагавы и Танидзаки не дает ответа на вопрос, «какой должна быть литература». Она фиксирует редкий момент, когда культура в лице литературы еще способна остановиться и спросить, на каком основании она вообще требует к себе доверия. Завершается работа рядом лиричных статей Танидзаки, написанных как реакция на самоубийство Акутагавы и позволяющих глубже понять отношения между писателями.

Книга выходит в рамках проекта hide books, посвященного Восточной Азии и Дальнему Востоку.

Книга включает в себя беседы с учеными, преимущественно филологами, профессионально занимающимися поэтикой Егора Летова – одного из самых значительных русских поэтов рубежа XX–XXI вв. Каждая беседа касается какой-то одной песни автора. Среди обсуждаемых произведений «Философская песня о пуле», «Русское поле экспериментов», «Прыг-скок», «Офелия», «Долгая счастливая жизнь», «Со скоростью мира» и другие.

Книга может быть интересна как специалистам по русской культуре новейшего времени, филологам, изучающим современную поэзию, так и просто любителям творчества Егора Летова.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.