Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев

Июль 1916 года. Севастополь. Ласковое солнце — отдушина знойного лета. Штиль. Вода прогрелась, мелкие рыбёшки резво плавали у берега, приглашая присоединиться к купанию в прибрежных водах.

Мирский зачерпнул ладошкой малахитовую воду, встал, поймав точку равновесия в пляшущем под ногами ялике, поправил белоснежный китель и поднялся на Графскую пристань, как на подножку уходящего поезда.

«Получая свободу, ты должен делать выбор. Делая выбор, ты теряешь свою свободу», — вспомнил Даниил слова одной из своих ролей, идеально отражающие текущий момент.

Во внутреннем кармане лежало письмо адмирала Новицкого и прошение о вспомоществовании, написанное накануне под диктовку Ахиллеса и дважды исправленное ради соблюдения всех правил дореволюционной орфографии.(*) Даниил обернулся назад, а старый моряк в это время незаметно для окружающих осенил его крестным знамением и слегка кивнул, подбадривая и благословляя.

— Обратно дороги нет, — прошептал Дэн, поднимаясь по длинным белым ступеням к самой большой площади Севастополя.

Магазины, конторы и кафе, расположенные на цокольных этажах, были еще закрыты. На площади стояло несколько пароконных пролёток и сновали немногочисленные прохожие, не обращая внимания на стройного, элегантного и, что греха таить, весьма привлекательного мичмана российского императорского флота, направляющегося к Дворцу Главного Командира. Горожане даже не догадывались, что встретили восходящую звезду российского кино из невыносимо далёкого 2024-го года, который всего неделю назад играл роль морского офицера-черноморца в крышесносном боевике, не предполагая, что судьба-злодейка предоставит ему шанс полного погружения в образ.

-«Нет, господа бомбилы, не сегодня, — буркнул Дэн, старательно огибая извозчиков, взирающих на него с надеждой, — тут вверх по прямой полсотни метров, зачем мне по серпантину трястись?..»

Подойдя к подножию центрального городского холма, Мирский, к своему удивлению, не обнаружил ни одной лестницы, ведущей наверх, зато нашлось множество тропинок, протоптанных до каменного основания. Он повертел головой, надеясь понять, насколько уместно карабкаться по косогору, и начал своё одиночное служебное восхождение.

Почти сразу, с высоты воробьиного полета, проявилась обычно скрытая за кустами малоэтажная севастопольская застройка с беззаботно болтающимся на верёвках бельём во дворах, затенённых листвой огромных каштанов. Зелёные струи плюща, вьющиеся по стенам, окнам и балкончикам, разлапистые кусты сирени возле тёплых деревянных скамеек удивительным образом гармонировали с помпезными светлыми стенами доходных домов из инкерманского известняка, а ещё выше, как в театральной императорской ложе, на самом почётном месте расположились аккуратные строгие балюстрады террас Дворца Главного Командира и купол Владимирского собора, взирающий на город с высоты, недоступной простым смертным.

Засмотревшись на виды Севастополя, открывающиеся с сарматского холма, Мирский перестал обращать внимание на то, что под ногами, и чуть не наткнулся на неожиданное препятствие.

Прямо на тропинке, привязанная к колышку стояла белая коза с огромными рогами. Настоящая коза посреди города! Она как ни в чём не бывало паслась себе на крутом склоне, обрывала зелёные веточки и даже глазом не повела в сторону Мирского. Он присел на корточки, опасливо разглядывая козью морду, рога, копытца, грязную, местами свалявшуюся шерсть. Коза ловко захватывала зубами листочки с кустов, с легким хрустом их отрывала и тут же сосредоточенно цеплялась за следующую ветку, ведь для неё не существовало более важного занятия. Она плотно перегородила тропинку и обойти животное без альпинистских навыков было крайне затруднительно. Будучи наслышан про вредный козий характер, Мирский какое-то время старался не двигаться, но и коза не проявляла желания освободить дорогу.

— Сущая обжора ты, коза, — в сердцах произнес Даниил, протискиваясь по тропинке между животным и каким-то колючим кустом, — ах, бли-и-и-ин!

Он зацепился за верёвку, натянул её и упал на колени, вырвав при падении колышек. Коза, оторванная таким бесцеремонным образом от своего основного занятия, мотнула головой, возмущённо прижала уши, наклонила рогатую башку и сделала резкий выпад в сторону двуногого, помешавшего трапезе.

Ещё со времён юношеских занятий пятиборьем Даниил так шустро не стартовал по горной местности. Слава Богу, до Дворца Главного Командира было рукой подать. Запыхавшись, он успел забежать в садовую калитку и захлопнуть её перед рогатой обидчицей. Коза, наскочив на витые прутья, моментально потеряла интерес к артисту и принялась сосредоточенно обследовать местную флору, а Даниил, попав к Дворцу Главного Командира с обратной, парковой стороны, тяжело дыша, побрёл искать, как бы попроще проникнуть в это помпезное здание.

Ближайшим входом оказалась распахнутая настежь дверь, приведшая Мирского в оранжерею, оттуда — в длинный коридор, заканчивающийся просторной приёмной. Высокие потолки с лепниной и массивные «театральные» люстры придавали этому помещению торжественность, ощущение величия и значимости места. Стены, украшенные картинами с морскими баталиями и портретами монарших персон, делали интерьер схожим с музейным.

По периметру комнаты в почётном карауле стояли кожаные диваны тёмно-зелёного цвета, а между ними — массивные витрины с фолиантами в золотом тиснении, пугающими своими размерами.

Центральное место в приёмной занимал монументальный письменный стол с сидящим за ним морским офицером, видимо адъютантом. Даниилу сразу бросилось в глаза его шикарное пенсне с золотой витой дужкой и шелковым шнурком, пристёгнутым к верхней пуговице кителя.

При виде Мирского адъютант замотал головой, а затем вскочил со своего места к нему навстречу, округлив глаза. В этот момент он стал напоминать студента-ботаника.

— Простите, сударь, каким образом вы сюда попали?.. — произнёс обладатель великолепного оптического аксессуара, слегка заикаясь и грассируя.

— Вошёл через открытую дверь, — развернувшись и указывая на оранжерею, с улыбкой ответил Мирский.

— Чёрт знает что! — возмутился «ботаник», — этот ремонт сведёт меня с ума. Сколько раз говорил артельщикам, что дверь на чёрный ход должна быть закрыта… Что об стенку горох!

— Могу закрыть, — предложил Даниил.

— Очень обяжете. В штабе ещё никого нет, и я не имею права отлучаться…

— А караул? — удивился Мирский, прекрасно зная, сколько часовых, дежурных, дневальных присутствовало в его учебном отряде в Новороссийске.

— Мы же не тюрьма, — хмыкнул офицер, — зачем нам караул?(**) А что у вас? — переключился он в режим строгого секретаря.

— Имею честь представиться по прибытии из госпиталя! — произнёс Мирский заученную фразу, протягивая заготовленные документы, слегка помятые во время неожиданной ретирады.

— Тогда подождите с дверьми, успеется.

Адъютант внимательно изучил бумаги, понимающе кивнул и, сев за стол, положил в одну из папок письмо Новицкого, в другую —