Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова

Серый лондонский день угасал за высокими окнами, и свет, проникавший сквозь мокрые стёкла, ложился на паркет бледными, дрожащими полосами. Я стояла у окна в малой гостиной, отведённой в моё полное распоряжение, и наблюдала, как дождь неустанно хлещет по голым ветвям платанов, что росли вдоль ограды особняка. Прошло ровно три недели с того утра, когда я открыла глаза в чужом теле, в чужой спальне, под балдахином из тяжёлого бордового бархата, и первым, что я увидела, было лицо совершенно незнакомой горничной. Та, вытаращив глаза, бросилась вон с криком: «Её светлость очнулась!» - и этот крик до сих пор порой отзывался у меня в ушах, как предвестник всего того хаоса, в который я погрузилась.

Когда-то, в другой жизни, которую я теперь и сама с трудом могла бы описать без горькой усмешки, моё имя звучало проще - меня звали Аней. Теперь же я носила имя Аннабелль Уэнтворт, герцогиня Хартфорд. И если верить слухам, которыми гудел дом, и холодным, точно утренний иней, взглядам моего мужа, я была самой ненавидимой женщиной во всём Лондоне.

Я оторвала взгляд от окна и медленно обвела глазами комнату. Будуар был выдержан в мягких кремовых тонах, с мебелью орехового дерева, обитой шёлком цвета слоновой кости. Всё здесь дышало изысканным, тщательно продуманным богатством. От бронзовых канделябров до пушистого обюссонского ковра под ногами. И всё это, как ни странно, принадлежало теперь мне. Но вместе с этой роскошью мне досталось и нечто иное: тень прежней хозяйки, которую все вокруг, казалось, ненавидели или боялись. И в первую очередь человек, чьё имя я носила.

Его светлость Седрик Уэнтворт, герцог Хартфорд. Мой супруг. Мой тюремщик. И, как утверждала молва, человек, который охотно видел меня в гробу.

Я тихо вздохнула и отошла от окна к небольшому письменному столу, где лежала раскрытая книга, трактат об архитектуре английских усадеб, который я отыскала в библиотеке на втором этаже. Это было моим единственным спасением. Пытаться играть роль светской львицы, ничего не зная о её прошлом, было всё равно что идти по тонкому льду над бездной. Я не помнила ни единого факта из жизни Аннабелль - лишь обрывки ощущений, доставшихся мне вместе с этим телом. И самым ярким из них был удушающий, приторно-сладкий запах, от которого перехватывало горло, а затем беспросветная тьма.

Я провела пальцами по корешку книги. В ту ночь Аннабелль умирала. И умерла бы окончательно, не случись нечто, чего я и сама объяснить не могла. Моё сознание просто… Заняло её место. А вместе с ним унаследовало и чью-то холодную, расчётливую ненависть. Кто-то желал её смерти. И этот кто-то, скорее всего, всё ещё находился рядом.

За моей спиной тихо скрипнула дверь. Я не обернулась. Горничная, бледная, запуганная девушка по имени Дженни уже должна была запомнить, что я не кусаюсь. Но шаги, раздавшиеся следом, были тяжелее и увереннее. Я почувствовала знакомый холодок, пробежавший по позвоночнику.

-Вас ищет его светлость,-произнесла Дженни негромко, и в её голосе мне послышалось что-то похожее на испуг.-Он ожидает вас в кабинете. Немедленно.

Услышав последнее слово, я намеренно медленно закрыла книгу и обернулась. Дженни стояла, опустив глаза в пол, теребя край передника. За три недели я успела понять: этот дом был пропитан страхом перед герцогом не меньше, чем презрением ко мне. Но я не боялась. По крайней мере, не так, как им того хотелось бы. Я слишком остро сознавала, что моя жизнь здесь висит на волоске, чтобы тратить силы ещё и на дрожь перед человеком, который, по слухам, искренне меня ненавидел.

-Хорошо, Дженни. Передай его светлости, что я сейчас спущусь.

Горничная присела в неуклюжем книксене и поспешно выскользнула за дверь. Я же на мгновение задержалась, оправляя тёмно-синее платье из плотного шёлка, одно из тех, что я выбрала сама, отказавшись от излишней вычурности, которую, судя по гардеробу, предпочитала моя предшественница. Не знаю, какой была прежняя Аннабелль, но её вкус в одежде казался мне кричащим и лишённым достоинства. Я же стремилась к другому. К простоте, которая не бросалась в глаза, но говорила о внутренней силе.

Спускаясь по широкой лестнице, украшенной портретами предков, я думала о том, что за прошедшие три недели наша с герцогом война стала почти ритуалом. Мы обменивались колкостями, точно старые дуэлянты, знающие друг о друге все слабые места. Разница заключалась лишь в том, что я своих мест не знала вовсе, а он наоборот целился в них без промаха. Но я быстро училась. И главным моим оружием стало спокойствие, которого он, казалось, никак не ожидал от женщины, привыкшей, по общему мнению, к истерикам и скандалам.

Кабинет располагался в конце анфилады, за двойными дубовыми дверями с резьбой в виде дубовых же листьев. Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Седрик стоял у камина, опершись одной рукой на мраморную полку. Огонь играл на его лице, резком, словно выточенном из светлого камня, с твёрдой линией подбородка и холодными серо-зелёными глазами, которые сейчас смотрели на меня без тени приветливости. Одет он был, как всегда, безупречно: тёмно-зелёный сюртук, безукоризненный белый шейный платок, бриджи, заправленные в блестящие ботфорты. Идеальный джентльмен. Идеальный враг.

-Ваша светлость,-произнесла я, приседая ровно настолько, чтобы соблюсти этикет и не дать ему повода для упрёка.-Вы желали меня видеть.

Он не шевельнулся. Только уголок его губ чуть изогнулся в знакомой, лишённой тепла усмешке.

-Желал это не совсем правильное слово, миледи. Скорее, вынужден. У нас на сегодня намечен визит к леди Уинтерборн, и я хотел напомнить вам об этом лично, дабы вы не сказались вновь нездоровой и не лишили меня удовольствия видеть вас в обществе.

Я выдержала его взгляд. Леди Уинтерборн, одна из тех почтенных матрон, в чьих гостиных решались судьбы репутаций. Моё отсутствие на прошлой неделе из-за слабости вызвало пересуды. Теперь же Седрик явно хотел выставить меня напоказ, как доказательство того, что герцогиня Хартфорд вовсе не при смерти, а стало быть, слухи о каком-то загадочном «несчастном случае» не более чем домыслы. Или же у него были иные причины.

-Я прекрасно себя чувствую, милорд,- ответила я, не отводя глаз.-И с удовольствием составлю вам компанию. Надеюсь, леди Уинтерборн не слишком огорчится, увидев меня в добром здравии. Ведь искреннее сочувствие такая редкость в нашем