Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

Научный консультант — д.и.н., проф. Г.Е. Лебедева

Актуальность исследования.

Развитие армии в поздней Римской империи — сюжет, который традиционно рассматривается с помощью применения двух подходов, точнее, именно к этим двум подходам исследователи в основном обращаются при изучении позднеримской военной организации. Эти подходы — 1) армия как политический институт, т. е. как политическая сила, участвующая в борьбе за высшую власть и в самом процессе формирования высшей власти, и 2) армия как социальный институт, т. е. часть общества со своими функциями и задачами, которая взаимодействует с другими группами общества и зависит от общества как в плане материально-технических, так и человеческих ресурсов.

Значимость этих двух подходов наглядно продемонстрирована в двух недавних обобщающих коллективных монографиях, которые вышли в свет в течение последних 10 лет, эти монографии посвящены военному делу и военным структурам Античности, от классической эпохи Древней Греции до падения Римской империи и далее вплоть до периода арабских завоеваний уже в восточной Римской империи в период правления императора Ираклия (610–641 гг.). Автор обзорной главы по историографии военного дела Античности, вошедшей в один из данных сборников, В.Д. Хэнсон, отмечает, что вплоть до Второй мировой войны в исследовательской литературе по данной тематике господствовал взгляд на армии античных государств (древнегреческих полисов, эллинистических монархий и римской республики/империи) как инструмент в руках отдельных политиков или политических группировок, армия мыслилась как органичная часть политики и только политики, как логичное продолжение политической борьбы[1].

Соответственно, как прослеживает В.Д. Хэнсон, после Второй мировой войны интерес исследователей сместился в сторону изучения социальных вопросов, социального развития армии, т. е. на способы существования армии в обществе и формы ее взаимодействия с обществом. В частности, усилился интерес к таким темам, как условия службы в армии, методы ее пополнения, характер военной службы, правовой статус воинов и ветеранов, система денежного и продовольственного снабжения армии, а также различные виды оборонительных сооружений. В связи с этим сам В.Д. Хэнсон отмечает, что раньше исследователи рассматривали армию как инструмент борьбы с внешними врагами и средство захвата новых территорий, теперь же исследователи изучают армию как социальный институт, который в своем развитии отражает всю специфику социальной структуры античных обществ в разные периоды их существования[2].

Тот же подход — социальный, т. е. армия как социальный институт — выдвинут на первый план и в обзорной статье А. Сарантиса, который предположил, что главной отличительной чертой позднеантичного военного дела была «сеть монументальных фортификаций», т. е. различных крепостей, эти крепости, по мнению А. Сарантиса, необходимо рассматривать не с позиций организационного подхода, т. е. где и как они размещались и какова была численность их гарнизонов, но с позиций социально-экономического развития, т. е. как крепости защищали местное население и как местное гражданское население, в свою очередь, снабжало гарнизоны крепостей всеми необходимыми ресурсами для поддержания оборонительной системы в надлежащем состоянии[3].

Но ни в одном из случаев исследователи не ставят вопрос о третьем подходе к изучению армии в позднеримский период, а именно — о ее организационной структуре, т. е. об армии как совокупности войсковых подразделений. Если рассмотреть армию в отрыве от процессов политического развития и в отрыве от социальной структуры общества, то армия сама по себе, точнее, армия как объект в себе, по крайней мере — армия позднеримской эпохи — будет представлять собой совокупность войсковых подразделений, каждое из которых обладало своим рангом, функциями, особеннностями кадрового состава и территориального положения.

Мы рассматриваем позднеримскую армию с позиций ее организационной структуры, т. е. как совокупность войсковых подразделений. Изучение истории отдельных войсковых подразделений (территориальные перемещения, динамика рангов, изменение функций, участие в крупных военных кампаниях) позволит раскрыть внутренние механизмы развития армии. Эти механизмы заключались в различных видах взаимодействия войсковых подразделений друг с другом. Другими словами, благодаря изучению истории отдельных войсковых подразделений можно определить особенности внутренней структуры, а также функции и правовой статус позднеримской армии.

Этот аспект — армия как совокупность войсковых подразделений — дает возможность рассмотреть армию вне связей с придворными административными структурами (центральной администрацией) и различными группами гражданского населения империи. Мы сможем увидеть, что армия развивалась не только (и не столько) под влиянием центральной администрации, не по причине связей командного состава с представителями гражданской знати и не в результате взаимодействия с рядовым гражданским населением. История войсковых подразделений позволяет показать, что в армии были собственные факторы развития, специфические, самодостаточные и присущие только ей самой.

В связи с этим подчеркнем — в современной историографии до сих пор не предпринимались попытки собрать воедино и произвести комплексный анализ сведений, содержащихся в тех источниках по позднеримской армии, которые были опубликованы за последние полвека, с 1969 г., когда вышла в свет фундаментальная диссертация Д. Хоффманна «Позднеримское подвижное войско и Notitia Dignitatum»[4]. Диссертация Д. Хоффманна до сих пор остается наиболее комплексным, проработанным и детальным исследованием по позднеримской армии. Она не потеряла своего значения по той причине, что он собрал и проанализировал практически все известные и опубликованные на тот момент (т. е. примерно к середине 1960-х гг.) надписи и папирусы, упоминающие войсковые подразделения позднеримской армии, и сопоставил сведения этих источников с нарративными.

Но с 1969 г. была опубликована целая масса новых надписей и папирусов (последних — в меньшей степени), которые позволили последующим поколениям исследователей значительно скорректировать или даже отбросить выводы Д. Хоффманна по отдельным сюжетам. Тем не менее, к сожалению, после 1969 г. ни в западной, ни в отечественной историографии так и не появилось нового обобщающего труда, в котором были бы системно и комплексно рассмотрены источники, введенные в оборот после 1969 г. В первую очередь мы имеем в виду надписи и папирусы. Дело в том, что применительно ко второй половине III — первой половине IV вв. именно надписи и папирусы представляют собой основные, наиболее информативные источники по истории отдельных войсковых подразделений. Во-первых, именно эти виды источников непосредственно упоминают названия подразделений, содержат сведения об их численности, ранге, этническом составе и функциях. Во-вторых, именно эти источники позволяют более или менее точно проследить, куда перемещались войсковые подразделения и как они участвовали в различных военных кампаниях. Скудость сведений по военной истории данного периода в нарративных источниках (больших «историях» и малых хрониках), а также в панегириках, трактатах и