Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

К восьми часам вечера большая галерея дворца Бельрив была почти заполнена. Через распахнутые двери всё ещё входили опоздавшие гости: дворяне в тяжёлых бархатных камзолах, дамы в платьях с высокими кружевными воротниками, офицеры королевской гвардии, иностранные посланники и придворные, чьё положение при дворе зависело не столько от должности, сколько от умения вовремя оказаться в поле зрения короля. Лакеи принимали плащи, разносили вино на серебряных подносах и меняли свечи в высоких подсвечниках, стараясь не мешать гостям. У дальней стены играли музыканты, но скрипки и виолы едва пробивались сквозь гул разговоров, смех и звон бокалов.

Бельрив строили почти два столетия, и разные поколения его хозяев оставили в нём слишком заметные следы. Восточное крыло ещё сохраняло толстые стены прежней крепости, узкие лестницы и низкие каменные переходы, тогда как парадная галерея, построенная при деде нынешнего короля, тянулась вдоль реки рядом высоких окон. Между ними стояли мраморные бюсты прежних государей династии де Валье, над двумя широкими дверями висели захваченные в прошлых войнах знамёна, а стены почти полностью закрывали огромные гобелены с изображениями охоты и сражений. Анри уже несколько лет перестраивал северное крыло на новый манер, однако работы продвигались медленно, поэтому дорога от главных ворот к парадным залам по-прежнему заставляла гостей пройти через мрачные коридоры старой крепости, прежде чем оказаться среди позолоты, мрамора и сотен свечей.

Король сидел у дальней стены под балдахином из тёмно-красного бархата и выслушивал английского посланника. Анри IV де Валье не любил тяжёлых церемониальных одежд и на вечерний приём надел чёрный камзол с серебряной вышивкой; вместо короны на его голове был узкий золотой обруч, почти терявшийся в светлых волосах. Справа от него сидела королева Анна де Савьер. Она слушала с тем спокойным выражением, которое придворные часто принимали за холодность, хотя пальцы её правой руки уже несколько минут медленно двигались по жемчужной нити на запястье. Те, кто хорошо знал королеву, могли догадаться, что речь гостя начинает её утомлять.

Сэр Эдмунд Уолсингем говорил по-французски почти безукоризненно. Он рассуждал о дружбе двух корон, выгоде свободной торговли и необходимости сообща защищать морские пути, когда откуда-то совсем рядом с королевским креслом раздался ленивый голос:

— Анри, если он ещё дважды произнесёт слово «дружба», я начну искать, где спрятан кинжал, — заметил Грело, отрывая виноградину от грозди и отправляя её в рот. Королева опустила глаза, скрывая улыбку, а английский посланник медленно повернул голову к шуту, задержав на нём взгляд чуть дольше, чем позволяла простая досада.

На нижней ступени возвышения сидел мужчина в зелёно-чёрном камзоле. Шутовской колпак лежал рядом, и Грело, судя по всему, не испытывал ни малейшего желания надевать его раньше, чем это станет совершенно необходимо. О его должности напоминали только разноцветные полосы на рукавах да небольшой серебряный бубенчик, висевший на тонком шнуре у шеи. Он устроился так свободно, словно ступени королевского трона были сделаны специально для него, вытянул одну ногу, опёрся локтем о край кресла и за время речи посланника успел заметно уменьшить гроздь винограда с блюда, стоявшего возле Анри.

— Мне говорили, что при вашем дворе шут обладает необыкновенной свободой речи, — произнёс Уолсингем, переведя взгляд с Грело на короля, будто оставлял Анри возможность поправить своего подданного. Грело не дал государю воспользоваться этой возможностью и, выбрав из грозди ещё одну ягоду, ответил сам:

— Не верьте всему, что вам рассказывают при дворе. Здесь даже возраст дам лучше уточнять по церковным книгам, — он оглянулся на ближайшую группу придворных женщин, и одна молодая фрейлина прыснула в веер, но сразу же выпрямилась, встретившись взглядом с пожилой герцогиней рядом.

Анри провёл большим пальцем по подбородку и некоторое время смотрел на шута с выражением человека, который всерьёз раздумывает, стоит ли вмешиваться.

— Продолжайте, сэр Эдмунд. Грело сегодня скучно, а когда ему скучно, страдает дипломатия, — король жестом предложил посланнику продолжить, однако Грело уже поднял палец, не желая оставлять последнее слово за ним.

— Не только дипломатия. На прошлой неделе пострадал епископ.

— Епископ сам виноват, что решил спорить с тобой о добродетели, — заметила Анна, поправляя кружево на манжете.

— Это было слишком самонадеянно даже для епископа.

Сэр Эдмунд наконец улыбнулся и вернулся к своему докладу. Он перешёл к северным портам, потом осторожно упомянул французские торговые суда и состояние военного флота. Грело перестал есть. Он опустил гроздь на блюдо и некоторое время смотрел не на лицо посланника, а на его руки. Пока речь шла о торговых пошлинах, Уолсингем спокойно держал перчатки перед собой, но при слове «флот» большой палец левой руки дважды прошёлся по краю кожи. Почти одновременно посланник посмотрел к одному из окон, где адмирал де Шантре разговаривал с двумя офицерами.

Грело проследил за этим взглядом и подождал, пока англичанин закончит очередную фразу. Затем он поднялся со ступени, потянул вниз задравшийся край камзола и неторопливо прошёл между королём и гостем.

— Сэр Эдмунд, вы так часто смотрите на нашего адмирала, что я начинаю за него беспокоиться, — произнёс он, остановившись сбоку от посланника.

— Почему же? — Уолсингем чуть приподнял брови, однако голова его теперь повернулась к шуту полностью.

— Обычно иностранные послы с таким вниманием рассматривают либо красивых женщин, либо крепости, — Грело кивнул в сторону де Шантре, который услышал последние слова и недовольно обернулся.

Несколько придворных рассмеялись. Уолсингем поправил перчатки в руках и ответил без спешки:

— Я давно хотел познакомиться с адмиралом. Его репутация известна далеко за пределами вашего королевства.

— Вот и хорошо, — Грело одобрительно качнул головой и сделал вид, будто тревога полностью исчезла. — А я уже решил, что вам понадобились наши корабли.

— Если бы мне понадобились ваши корабли, я попросил бы их у Его Величества.

— Тогда точно не получили бы, — Грело повернулся к королю и пожал плечами, словно речь шла о совершенно очевидной вещи.

Анри рассмеялся первым, и только после этого смех прошёл по ближайшим рядам гостей. Уолсингем тоже позволил себе улыбнуться, хотя теперь смотрел на Грело гораздо внимательнее.

— Вы всегда отвечаете за государя? — спросил он, слегка разворачиваясь вслед за шутом.

— Нет. Иногда Анри вполне способен ошибаться самостоятельно, — Грело снял с подноса проходившего лакея кубок, заглянул внутрь и, обнаружив, что тот пуст, с укором вернул его обратно.

Смех получился заметно тише. Несколько