Поэтическая антология - Манъёсю

Как ненадежная трава цуюгуса,
Что в утренней росе
Чудесно расцветает,
А к вечеру вся блекнет, так и я,
Тоскуя о тебе, могу угаснуть…

Чем ночи долгие, тоскуя о тебе,
Не жить, а видеть лишь одни мученья,
Хотел бы лучше быть
Опавшим тем цветком,
Который знал счастливый час цветенья!

С милою моею я встречаюсь
Называется гора Застава встреч.
Сусуки цветет,
Колосья раскрывает,
Я же вечно прячу от людей любовь.

Как молодой осенний хаги, что хочу
Хотя б на миг один
Сейчас увидеть,—
Ах, так же строен, нежен и красив
Прекрасный облик девы милой!

В полях цветущих средь осенних хаги
Камыш
Не кажет колос свой.
О тайная жена, любовь к которой
Скрываю я, в разлуке с ней живя…

Осенний хаги, что раскрыл цветы
У дома моего,
Осыпался на землю…
До той поры, когда появятся плоды,
Нам не увидеться, наверно, милый.

Вот хаги расцвели
У дома моего.
Пока краса их не увяла,
Придите вы скорей на них взглянуть.
О жители селенья Нара!

Меж камней
Течет вода
И цветут каобана,
Все непрочным оказалось,
Как потом увидел я…

В Фудзивара, в брошенной столице,
Хаги осенью,
Как прежде, расцветал
И осыпался потом, опав на землю…
Был не в силах больше ждать тебя.

Жалея, что осенним хаги
Осыпаться уже пришла пора,
Сорвав с ветвей цветок, любуюсь,
Но грустно мне;
Ведь то цветок — не ты…

Как ненадежная трава цукигуса,
Что ранним утром дивно расцветает
И блекнет вечером, вот так и я…
Люблю тебя такой любовью,
Что может жизнь увянуть, как трава…

Нарви в полях Акицуну, любимый мой,
Цветов душистых обана и к ним прибавь
Цветов осенних хаги
И покрой
Цветами крышу в шалаше своем.

Пускай бы расцвели его цветы,
Но если б только я не знал об этом,
Терпеть бы молча мог.
Напрасно нынче ты
Показываешь мне осенний, нежный хаги…

Лишь осень настает,
Как пролетают гуси
В далеких небесах над Тацута- горой.
Встаю или ложусь, — ах, все равно
Я полон думой о тебе одной!

Ведь с каждым, с каждым днем
Пурпурнее листва
Плюща зеленого близ дома моего,
Ты не приходишь эти дни ко мне,
О, что, скажи, на сердце у тебя?

Как, наверно, буду тосковать,
Не встречаясь с милою женой
До поры, как станет алою листва
Дикого плюща
Средь распростертых гор

Дитя прекрасное, как листья алых кленов,
Нельзя пройти не глядя на нее,
Но, зная, что она — жена чужая,
Смогу ли ею любоваться я,
Хотя о ней все время я тоскую.

Когда сидела я, поникнув,
Тоскуя без тебя, одна,
С далеких гор
Подул осенний ветер
И закатилась на небе луна…

Ты не осенних ли ночей луна?
Все прячешься за облаками,
На краткий миг и то
Не вижу я тебя,
И оттого тоскую я ночами…

Сияет предрассветная луна
Весь этот долгий месяц,
Весь сентябрь…
Когда бы ты все время приходил,
О, разве б я так сильно тосковала?

Хоть думаю порой: “Довольно,
Не буду я тебя любить”,
И все же в ночь, когда осенний ветер
Подует холодом,
Тоскую о тебе.

Наверно, думают в селенье люди:
“Нет, верно, сердца у него:
Такою долгою, осенней ночью
Он только спит,
Не глядя на луну”.

Все говорят, что очень долги ночи
Осеннею порой,
Но это лишь слова:
Когда любовь, скопившуюся в сердце,
Захочешь утолить, как коротки они!

Когда похожее на крылья стрекозы,
Красивое, сверкающее платье
Не буду надевать
И поднесу тебе,
Ты будешь в нем, наверно, даже ночью.

Бывает, что отправясь в дальний путь,
Заветный шнур в пути своем развяжут,
Но полон я забот
И сплю совсем один
Ночами долгими на одиноком ложе…

Когда здесь мелкий дождик моросит
В ночь с предрассветною луною,
Хочу, любимый мой, я быть с тобою,
Который обо мне в пути грустит
И не развязывает шнур заветный…

Та белая роса, что с высоты упала
На клена алый лист,
Окрасилась сама…
Когда я думал, что любовь скрываю,
Кругом пошла крикливая молва…

Когда льет дождь, то горная река
Стремительно бежит
И рушится о скалы.
Любовь твою нетрудно погубить,
Моя любовь — совсем иная…

Ведь даже алый клен
Священных храмов,
Где молятся жрецы своим богам,
И тот, листву на землю осыпая,
Обходит, говорят, запрета знак.

Сверчок,
Поющий всю ночь у постели,
Трещит, трещит и будит меня,
Я просыпаюсь,
О милом тоскую
И больше заснуть не могу…

Камыш, на флаг похожий, не цветет,
Колосья не видны, — так и любовь моя,
Которую таю,
Хотя один лишь миг,
Что жемчугом блеснул,
Я видеть мог тебя…

На мой рукав
Упал летящий град,
Я градины возьму и спрячу поскорей,
Не дам растаять граду моему,
Чтоб показать возлюбленной моей.

Верно, горы распростертые высоки,
Если град идет на этом берегу,
В Макимуку,
И летя, ложится
На верхушку маленькой сосны…

В Макимуку
Над горами Хибара
Облаков на небе нынче нет,
А с верхушек сосенок зеленых
Вниз струится белой пеной снег.

Средь распростертых гор тропинки не найду,
Найти в горах теперь дорогу трудно,
Все оттого что выпал сильный снег,
К земле склонивший
Даже ветви дуба.

На пики гор вблизи столицы Нара
Туман опять спустился и осел,
И вижу я теперь — недаром
В тени забора снег
Растаять не успел.

О, если б падал настоящий снег,
Он должен был бы промочить насквозь,
До рукавов,
Но тот желанный снег,
Не долетая, тает в небесах…

Была холодной ночь, и потому,
Когда я утром двери отворил,
Из дома вышел
И взглянул кругом:
Над садом хлопьями на землю падал снег.

Когда спустились сумерки кругом,
Проникнул холод в рукава мои,
И в Такамацу, вижу я,
На склонах гор,
Деревья все до одного в снегу!

Тот снег, что лег на рукава мои,
Что вниз потоком устремился,
Он на лету
Тебя коснулся ль,
Упав на рукава твои?