Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
Лучше воздержаться
- Я бы тоже поел… — тянет нерешительно мое великовозрастное дитятко. – Можно?
- Ну конечно, — смеется Злата. – Почему нет? – смотрит изумленно. – Я для кого готовила?
- У Кати другие порядки, — поясняю я. – Все строго по порциям. Поел, свободен. Никаких добавок не положено. Но и оставлять в тарелке ничего нельзя. У нее семья из Питера. Бабушка пережила блокаду. Поэтому такие устои
- И на нас распространяются, — вздыхает Кирилл. – Я, пожалуй, у вас останусь, — заявляет решительно
- Оставайся, — пожимаю плечами. – У матери я тебя отпрошу
- Батя! Да ты самый лучший! – порывисто обнимает меня лохматое чудовище, которое породили мы с Катериной. И тут же отскакивает в сторону. Смотрит изумленно. Знает, я терпеть не могу сантиментов
- А ты, самый лучший сын! – притягиваю его к себе. Целую куда-то в макушку. – Завтра подстригись, Кира, — добавляю с улыбкой. И жду, когда мне нахамят
Но Кирилл лишь смотрит обалдело и кивает
- Хорошо, пап!
- Руки мыть и за стол, — командует Злата.
- Так точно, — прикладываю ладонь к пустой голове и веселюсь как пацан
Время почти час ночи, весь день на службе, а усталость как рукой сняло. Рядом Злата. Мне с ней хорошо
- Я у себя поем, можно? – пробивает границы юное дарование. У Катьки есть в комнатах запрещено. А тут… Ну кто я такой, чтобы отказывать? Тем более, сам люблю пожрать у телека
- Да не вопрос, — передергиваю плечами. – Только потом посуду за собой помой, — приказываю глухо
Усевшись за стол, придвигаю тарелку с мясом и картошкой. Тяну носом
Ммм… С ума сойти, какой аромат!
- Как прошел твой день? – садится напротив Злата. Подпирает ладошкой щеку
- Червонцева закрыли, золотая моя, — бубню с набитым ртом. – Ему там светит по полной…
- За что?
- По совокупности, — поясняю, тщательно подбирая слова. – Это он взломал камеры в архиве, — внешне я спокоен как танк, только сердце ходуном ходит
- Как? Зачем? – бледнеет Злата
- Идиот. Других объяснений у меня нет, — цежу ощерившись. – Но, кроме этого, там еще полно, — вздыхаю я. – Он изготавливал вредоносное ПО и внедрял клиентам. Ущерб доказали уже. Ну и самый кабздец… Эта тварь напала на полицейского. Он сейчас в реанимации. Говорят, все обойдется. Но твоему бывшему накинут прилично
- Какой ужас! – Злата закрывает ладошкой рот. А я подрываюсь к ней. – Не бойся, этот гад к тебе больше не подойдет даже на пушечный выстрел… Ни к тебе, ни к ребенку, — рычу, еле сдерживаясь
- Это хорошо, — упирается лбом в мое плечо Злата. – Вовремя я от него удрала…
- Точно, — прижимаю к себе покрепче. – Только давай договоримся, золотая моя, — веду ладонью по шее, потом по спине. – Больше никаких секретов друг от друга…
- У меня от тебя нет тайн, — поднимает она на меня заплаканные глазища
- Да? — усмехаюсь горько. – Сегодня арестовали Вознесенского. Ты знаешь, кто это?
- Д-да, — несмело роняет Злата. – Он… — нервно сглатывает, подбирая слова
Мне тоже нелегко, бл…
- Когда ты мне собиралась сказать? – роняю строго. – Или думала, оно само рассосется?
Глава 61.
Глава 61.
– Честно говоря, да, – тяну несмело. Заливаюсь ярким румянцем, будто меня на вранье поймали. – Я думала, с тобой ничего не страшно… – утыкаюсь в широкую грудь и реву
– Да, так и есть, – порывисто прижимает меня к себе Ханин. – Но, бл…, Злата, ты хоть понимаешь, для чего это все делалось? Какие цели преследовал твой бывший?
– Просто мучил меня, – передергиваю плечами
– Это крючок, он таким образом удерживал тебя. В случае чего забрал бы малышку. Ни один суд не оставил бы ребенка сумасшедшей матери..
– Если б он любил Юлю, я бы так и подумала, – отвечаю на автомате и только через минуту доходит. – Ты тоже считаешь меня сумасшедшей? – отстраняюсь в ужасе
– Нет, ни в коем случае, – смотрит на меня в упор Сева. – Ты самая нормальная женщина. Для меня идеальная…
– Но ты же как-то узнал? – охаю я. – Почему поехал к Вознесенскому?
Выставляю между нами локти, пытаясь вырваться. Но куда там! Ханин держит крепко
– Злата, милая, – говорит с придыханием, будто подбирает слова. – Про Вознесенского я узнал совершенно случайно. От адвоката Червонцева, – крепкие руки генерала мягко удерживают меня за запястья. – Он решил строить стратегию защиты на твоей невменяемости. Ну я и погнал к этому лепиле. А у него там еще двенадцать таких историй болезни. Прикинь? Ну закрыли мы товарища. До утра будет сидеть в кутузке. Может, потом сознается в содеянном
– Нет, – мотаю головой. И словно наяву вижу холеного и равнодушного мужчину в белом халате. – Он циничный ублюдок. И никогда слышишь, никогда, не признается в подлоге. И я навсегда останусь сумасшедшей. Для всех. И для тебя тоже, – выплескиваю с горечью. – Мне лучше уйти, Сева, —принимаю решение. – Не сейчас, конечно, – раздумываю вслух. Хочу добавить что-то про утро и съемную квартиру, но Ханин перебивает меня
– Конечно, не сейчас, Злата. Лет этак через пятьдесят. Меня проводишь в последний путь с почестями и салютом и делай что хочешь
– Сева… – только и могу вымолвить. – Я не знаю…
– Что ты не знаешь? – сгребает меня в охапку. Прижимает к себе так, что кости трещат
Вот же силушка богатырская!
Но в крепком захвате Севастьяна нет злого умысла или желания причинить боль. Наоборот, он действует на эмоциях, порывисто, от души
– Я все знаю, Злата. Про тебя. Про нас. Ты мне нужна. И я очень надеюсь, я нужен тебе. Насовсем, а не только сейчас…
– Нужен! Очень нужен! – всхлипываю я, обхватив обеими руками мощный торс Ханина
– Тогда почему слезы? – утирает мокрые дорожки с моих щек. Смотрит ласково и нежно
– Не знаю, – вздыхаю я. – Просто не могу привыкнуть к новой жизни. Крутилась сегодня на кухне. И все думала, заругаешь ты меня или нет, что я здесь хозяйничаю
– Делай что хочешь, – бурчит он. Целует меня нежненько и добавляет тихонечко. – Прорвемся, Златка. Все хорошо будет. Вот увидишь. И врагов твоих одолеем обязательно. А Руденко, эту суку, я куда-нибудь за Полярный круг сошлю. Пусть там работу архивов налаживает. Ей свежий воздух не помешает…
– А она тут при чем? – охаю я.