Идеальная траектория - Эшли Константин

Она достаёт блокнот и, нахмурившись, листает его. Я наблюдаю, как её взгляд мечется между мной и блокнотом, прежде чем наконец остановиться на Ноксе.

Серьезно? Игнорируешь меня. Снова.

— Эм, кажется, у меня нет для вас заказа, — говорит она неуверенным голосом. — Позвольте мне уточнить на кухне. В ответ я приподнимаю бровь, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Пожалуйста, скажите мне, что она просто забыла записать заказ, но всё равно передала его на кухню.

Я стискиваю зубы, сжимая пальцами стакан с водой, как будто это её шея.

Она неторопливо возвращается к нашему столику, покачивая бёдрами при каждом шаге. «Простите, но на кухне нет других заказов для этого столика, кроме... пиццы «Сиззлер», — говорит она, снова взглянув в свой блокнот.

— Но я могу сделать заказ за вас, если хотите? Могу принести вам меню?

— Мне что, снова повторить свой заказ, чтобы ты его забыла — или забыла о том, что я всё это время сижу здесь? Нет, я в порядке, но спасибо. Я встаю, терпение моё на исходе, и бросаю на неё многозначительный взгляд.

— У меня пропал аппетит. Я встречу тебя у машины, — говорю я Ноксу, который смотрит на меня с жалостью на лице. Он тоже встаёт, берёт меня за руку и тянет обратно к себе.

— Алекс, вот ключи. Подожди меня в машине. Я заплачу, а потом отвезу тебя домой, — уверяет он меня. Но его слова не успокаивают, а лишь усиливают чувство, что меня игнорируют. Забывают. Это чувство слишком знакомо мне по школьным годам.

Я чувствую себя дерьмово.

Когда я открываю дверь, чтобы выйти, на меня набрасываются папарацци, их крики эхом отдаются в моих ушах, пока я иду к машине. Я сажусь на пассажирское сиденье и запираю двери, пока стук в окно со стороны водителя не нарушает тишину. Я открываю дверь, и Нокс садится в машину. Я протягиваю ему ключи, но ничего не говорю.

Между нами повисает тишина. Он пытается начать разговор, но я не отвечаю. Не потому, что я злюсь, а потому, что сдерживаю слёзы.

Слезы, которые вот-вот должны были пролиться, с тех пор как я осталась в машине одна. Мы подъезжаем к моему дому, и я сразу же выхожу. Нокс следует за мной, едва успев вытащить ключи из зажигания.

Он хватает меня за руки, разворачивает лицом к себе, и тогда падает первая слеза. — Алекс, прости… — его голос затихает, он ослабляет хватку, и я поворачиваюсь, чтобы войти в дом.

Я оставляю дверь широко распахнутой, зная, что Делайла скоро придёт, и он захочет увидеть свою маму. Я бегу вверх по лестнице, направляясь прямиком в свою комнату, пока не пролила ещё больше слёз.

Почему я плачу? А чего ты ожидал, Алекс?

— Алекс! — я слышу голос Нокса, эхом разносящийся по лестнице, но не хочу ни с кем разговаривать.

Я просто хочу вернуться в Кали прямо сейчас. Я вбегаю в свою комнату и запираю за собой дверь. Я сползаю на пол, прислонившись спиной к двери, и даю волю слезам.

Я сижу там какое-то время, беззвучно плача, и слышу только своё прерывистое дыхание.

Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я снимаю футболку и джинсы и стою на краю кровати в нижнем белье.

Я бросаю его футболку на стол и роюсь в ящиках в поисках старой рубашки полиции Нью-Йорка, которая мне велика и в которой я чувствую себя уютно. Я надеваю её, затем забираюсь в постель, а стук и мольбы Нокса открыть дверь становятся постоянным фоновым шумом.

Я лежу ещё несколько минут, прислушиваясь к его дыханию за дверью. Потом я слышу голос мамы, а за ним — голос Делайлы. Они спрашивают Нокса, что случилось, и, хотя он какое-то время молчит, в конце концов они вытягивают из него историю. Я лежу в постели, сжимая подушку, и слушаю своё ровное дыхание.

Я всё ещё плачу, моя подушка промокла от слёз. Мне бы очень хотелось, чтобы дедушка был рядом прямо сейчас.

Я скучаю по нему.

Я не знаю, который сейчас час, но я уже довольно долго лежу в постели и смотрю в окно, как садится солнце.

— Алекс, куколка. Пожалуйста, впусти меня, — умоляет Нокс с другой стороны двери. Он стоит там с тех пор, как я заперлась, и отказывается уходить, несмотря на многочисленные попытки Делайлы уговорить его спуститься вниз.

В конце концов он сдастся. Я знаю, что сдастся. Запах еды проникает в мою комнату через щель под дверью, наполняя её соблазнительным ароматом. Но я не могу заставить себя уйти. Я даже не голодна. Я ничего не ела с того кекса, который съела утром.

— Сестрёнка? Открой. Это я, — голос Кайла доносится из-за двери, а затем раздаётся звук, с которым он пытается повернуть ручку.

Я слышу серию вздохов в коридоре. «Я пытался разговорить её с тех пор, как мы вернулись домой. Это всё моя вина», — признаётся Нокс, и в его голосе слышится чувство вины.

“ Нокс, это не твоя вина...

— Да, это так, Сэм! Я позволил им всем игнорировать её. Я должен был заступиться за неё! Я должен был быть рядом с ней и защищать её, но нет, я просто сидел и позволял ей получать удар за ударом. Чёрт! Я не могу выбросить её лицо из головы! Это всё моя вина! — Его голос полон отчаяния.

Чувство вины, которое он испытывал, было не его виной. Я знала, что он не облегчал мне задачу, и я терпела одно поражение за другим. Это был не просто один случай, а череда событий, которые происходили в течение дня.

Куда бы мы ни пошли, на меня либо не обращали внимания, либо забывали. Казалось, что мой голос покинул меня, и я не могла выразить свои чувства. Я чувствовала себя совершенно опустошённой.

— Давайте дадим ей немного времени. Она в конце концов одумается, — мягко предложил им Сэм. Я знала, что мои братья где-то там. Их шаги были мне так же знакомы, как собственное сердцебиение.

— Я не сдвинусь с этого места, Сэм, — решительно заявил Нокс. Я надеялся, что он не собирается ночевать там всю ночь. — Я останусь здесь, пока она не откроет эту чёртову дверь. Если придётся, я останусь здесь на всю ночь.

Что ж, это ответ на мой вопрос.

— Чувак, ты же не собираешься оставаться здесь на всю ночь? Ты можешь переночевать в гостевой комнате, но не можешь просто спать здесь на полу, — рассудил Макс, и его голос отразил мнение остальных.

Я знала, что Нокс достаточно упрям, чтобы игнорировать всех, если он что-то решил. Но я не ожидала, что он скажет следующее.

«Я могу и сделаю