Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

Лаки спустился с крыльца, прошел по мокрой лужайке и широкой цементированной дорожке, которая разделяла их дворы, и обратился к мистеру Фисби:

– Разве поливка цветов сегодня утром не кажется вам излишней?

– Почему нет? Эти лилии должны быть пропитаны водой до самых корней. Как вы после вчерашнего?

– В порядке. А как вы и ваша семья?

– Чувствую себя как черт. Саллиэнн и Джастин еще не проснулись. Виктор все еще гостит на том берегу залива. Я только что звонил в больницу, там сказали, что Джералд идет на поправку.

– Да. Мы слышали об этом. Похоже, что сиделка всю ночь висела на телефоне. Вполне в ее духе. Полагаю, сегодня утром Фелисии стало хуже. Похоже, что снова поднялась температура.

Несмотря на все свои недостатки, старый Фисби был добрым малым, подумал мистер Лаки. Нет сомнений, что тот сочувствовал. И явно огорчен этим известием. Так он сказал, да и выглядел соответственно. Он сразу же принялся срезать лилии в подарок Фелисии.

Они были слишком мокрыми; их аромат был тошнотворен, и как заметил мистер Лаки, пока нес их, они были покрыты пятнами. Или старина Фисби поливал их так небрежно, что забрызгал грязью, или вода в шланге была не очень чистой. Довольно странный букет для больного – весь пятнистый. Но дареному коню в зубы не смотрят, напомнил себе мистер Лаки.

Мрачный холл наполнился запахом лилий и кофе. На лестнице он встретил Роду, которая остановилась и сказала: «Ну, что я вам говорила?», – и, сжав губы, прошла мимо него.

Он на цыпочках подошел к двери Фелисии и легонько постучал в дверь. Его встретила зловещая миссис Фординг:

– Я думала, что вы поняли…

– Какая у нее сейчас температура? – спросил мистер Лаки, передавая миссис Фординг охапку лилий.

– Да они все мокрые! – фыркнула она. – Ее температура была нормальной. Но если больную постоянно беспокоить, то долго так не продлится.

И миссис Фординг закрыла дверь в трех дюймах от носа мистера Лаки.

Только оказавшись у себя в комнате, он дал отдых ногам, уставшим от ходьбы на цыпочках. Он взглянул на стулья и кровать с неприбранным одеялом и задумался: а что же привело его сюда? Если разуться, то можно прилечь хоть на пару минут. Впрочем, прилечь можно и так – свесив ноги через край.

Приятно почувствовать кровать под собой. Больше никогда. Он напился впервые после того портлендского карнавала в 1911-ом… семнадцать, восемнадцать, девятнадцать лет назад.

Улицы Якимы нежились в теплых солнечных лучах. Фелисия шла рядом с ним. Ее каблучки цокали по тротуару. Она говорила о том, что нужно сохранить марку для альбома Бенджи. Никогда не выбрасывать марки… Цокот ее каблучков напоминал звук почтового штемпеля.

Чей-то безумный голос закричал:

– Дядя Базз! Дядя Базз! Дядя Базз!

Чьи-то пальцы впились в его уши, словно пытаясь оторвать ему голову.

– Прекрати! – рявкнул он.

Он попытался опустить ноги на пол и сесть, но длинные руки подхватили его, а мягкие волосы Ив защекотали ему лицо.

– Ох! Я думала, вы умерли. Я так испугалась. Вы не отвечали. Вы должны были ответить. И я подумала, что вы умерли. Я подумала…

Эта девушка не в своем уме, решил мистер Лаки и ответил ей:

– Дай мне минуту.

– Я думала, вы мертвы! Вы должны были ответить. Я думала, вы мертвы!

– Будет, будет, – заворчал он. Хватка ее рук ослабла. – , немного подвинься. У меня будто трещина в спине. Думаю, мне лучше встать.

– Ох, я думала, вы мертвы! – она прекратила повторять эту фразу только для того, чтобы разразиться плачем. Сильный запах ее духов все еще висел в воздухе. Он должен был быть благодарен, ведь она беспокоилась о нем. Он должен был сожалеть, что испугал ее. Тем не менее было забавно, что человек не может немного вздремнуть без того, чтобы безумная девушка не решила, что он умер.

– Твой дядя Базз вовсе не умер! – похлопал он ее по плечу.

Она снова запричитала. Несомненно, она обезумела. Просто дурман. Или, может, солнечные лучи на улицах Якимы были реальны, и все это сон, кошмар?

– Это какая-то ошибка, – сказал он. – Не может быть…

– Но это так! Я не могу в это поверить, но это так. Саллиэнн и Джастин мертвы. Они в своей комнате. Мертвые. Должно быть, они умерли ночью. Полиция нашла их около часа назад. Мы думали, что вы сейчас у тети. И только что я выяснила, что это не так. Поскольку вы не отвечали, я подумала, что вы тоже мертвы. Как Джастин и Саллиэнн.

Мистер Лаки заметил грязное пятно на простыне. Значит, он все-таки был на ней с ногами. Просто блеск – лечь на белоснежную постель в грязных туфлях.

– Полиция? – переспросил он. – При чем здесь полиция?

Ив уперлась локтями в колени, подалась вперед и, закрыв лицо руками, раскачивалась взад-вперед.

– Сегодня вторник, шестнадцатое апреля, – вновь заговорил мистер Лаки. – Кто-нибудь сообщил Фелисии?

Небольшая заметка в дневной газете сообщала о произошедшем. Там говорилось, что известный адвокат Джастин Вирнег и его жена, Саллиэнн Вирнег, были найдены мертвыми в 9:20 утра – в запертой спальне собственного дома, Уиндзор-лейн, 1708, Калла-Хайтс. На их телах не было никаких следов насилия. Причина смерти все еще не установлена. Назначено вскрытие.

Мистер Лаки трижды перечитал статью перед тем, как отложить газету.

– Сейчас, – сказал он, – я должен взять себя в руки.

В начале шестого, в тот же вечер, мистер Лаки вновь сидел в гостиной Декстеров и все еще безуспешно пытаясь «взять себя в руки». Прежде жизнь всегда представлялась ему чем-то рациональным, упорядоченным, четкой цепочкой ясных причин и предсказуемых следствий. Он был полностью подготовлен к такому образу жизни и умственно, и эмоционально. Но в суматохе последних суток он чувствовал себя совершенно неприкаянным, хотя и рвался что-нибудь сделать.

– С этим нужно что-то сделать, – сказал он и решительно добавил: – Привести хаос в порядок.

В комнату вошел судья Декстер – бледный, поникший человек, тащивший за собой блестящую малаккскую трость. Он рухнул всем свои весом в кресло.

– Все ужасно запутанно, – сказал он, закрыв глаза.

– Но я не могу понять, – вставил мистер Лаки, – почему вся родня думает, что все это затрагивает семью, то есть нас.

– Я устал, – промолвил судья, не открывая глаз. – Бизалил, вы совершенно правы.

Мистер Лаки решил пояснить свои слова:

– Насколько я могу понять, все было примерно так. Утром, около половины девятого,