Предательство во времени - Джули МакЭлвен
Алек протиснулся мимо него к другой двери, окинув взглядом лабораторные столы, заставленные мешочками с травами, мерными приборами, колбами и чашками. Пусто. Он резко обернулся. — Где ваш сын? — рявкнул он, стиснув кулаки, чтобы не схватить аптекаря. — Где Эверт?
Золотистые глаза Сэма сузились, пока он бегло осматривал лабораторию. — А Дэвид где? Разве он не должен был сегодня работать с вами?
Бертель покачал головой. — Что это значит?
— Моя подопечная пропала, — сказал герцог, шагнув вперёд. — Мы знаем, что она отправилась поговорить с капитаном Мобреем. Мы думаем, ваш сын удерживает и капитана Мобрея, и мисс Донован. Вы должны сказать нам, куда он мог их увезти!
Бертель прижал дрожащие ладони к вискам. — Не могу поверить!
— Чёрт вас побери! Сейчас не время удивляться, — огрызнулся Алек. — Скажите, куда ушёл ваш сын!
— Я не знаю. — Бертель опустил руки и беспомощно посмотрел на них. — Клянусь, если бы знал, сказал бы! Я этого не хотел. Он… он не в своём уме. Вы же понимаете? Его разум был сломлен тем, что произошло…
Ледяной ужас пронзил Алека. Он взглянул на дядю и Сэма. — Боже мой, куда Эверт её увёз?
Бертель провёл дрожащими пальцами по волосам; его ужас уже сравнялся с ужасом Алека. — Нет, нет, Эверт мёртв…
— Дэвид, — выдохнула Кендра, глядя на поразительно красивое лицо.
В голубых глазах сверкали слёзы ярости и жажды мести. Тонко очерченные губы искривились в оскале. — Он убил моего брата!
У Кендры закружилась голова. И не из-за сотрясения. Казалось, Земля сошла со своей оси, и теперь нужно было отчаянно пытаться понять новый порядок вещей. — Я думала, Эверт выжил… что месяц назад он вернулся в Англию. На «Магдалене».
Слёзы хлынули по щекам Дэвида, но он не замечал их. — Жить — ещё не значит выжить, мисс Донован.
Она посмотрела на него. — Эверт жив?
— Нет. Но и в Испании он не погиб, — надломленно прошептал Дэвид. Некоторое время он стоял, тяжело дыша и глядя в пустоту. — Мы не поверили, когда получили записку с «Магдалены», — наконец продолжил он. — Решили, что это чья-то жестокая шутка, что кто-то хочет причинить нам боль. — Он с трудом сглотнул. — Но в ту ночь я отправился на корабль.
— И нашёл Эверта, — тихо сказала Кендра.
— Я нашёл чудовище… из-за него. Без предупреждения Дэвид рванулся вперёд и ударил Мобрея ногой в область почек. Тот вскрикнул от боли, повалился набок и свернулся, а Дэвид нанёс ещё два яростных удара.
— Прекрати! — закричала Кендра. — Прекрати! Чёрт возьми, прекрати!
Дэвид отступил. Комнату наполняли его рваное дыхание и стоны Мобрея. — Эверт попал под взрыв в Испании. В этом он говорил правду. Его лицо… его почти не осталось. Пальцы… — Рыдание подступило к горлу Дэвида; рука с ножом сжалась так, что побелели костяшки. — Боль, которую он перенёс, была нечеловеческой. Знаете, как он выжил? Французы решили, что он мёртв: тело обгорело, плоть начала гнить. Его бросили в повозку к другим мертвецам, которых увозили деревенские…
Господи. Кендра молчала, охваченная ужасом.
— Один крестьянин заметил, что Эверт жив — едва-едва. Он принёс его домой и ухаживал за ним. Бог знает зачем. Милосерднее было бы убить его тогда. Но он выжил.
Дэвид снова умолк, его красивое лицо исказилось.
— Но он вернулся домой, — спустя мгновение сказала Кендра.
— Возвращаться домой он не собирался. Больше года ушло на то, чтобы оправиться, а когда он окреп, решил остаться в деревне. Знаете, чем он занялся? — В голубых глазах Дэвида мелькнул безумный блеск, и он внезапно рассмеялся. — Стал аптекарем! Лечил крестьян от комариных укусов и прочих недугов!
— Он выжил, — сказала Кендра.
Дэвид бросил на неё уничтожающий взгляд. — Выжил? Он умер!
Она не стала спрашивать, почему Эверт не вернулся к семье. Она и так знала. Эверт Ларсон был золотым мальчиком семьи. В XXI веке он мог бы стать звездой футбола, блестящим политиком, гением Уолл-стрит, моделью или кинозвездой. Всё, что Кендра узнала о нём, говорило: он преуспел бы в любой профессии, которую выбрал. Талант, ум и красота — могущественное сочетание.
Но что происходит с человеческой психикой, когда от этой триады отнимают одну часть?
Первое, что Кендра заметила в Дэвиде, — насколько он красив. Вспоминая Эверта, люди не говорили о его великолепном лице, однако на картине маслом в доме Ларсонов он и Дэвид выглядели почти одинаково. Как и большинство людей, которым повезло родиться красивыми, Эверт, вероятно, воспринимал свою внешность как должное. Так поступают все молодые. Пока время не начинает менять лицо и кожу.
Но есть огромная разница между медленным наступлением времени на красоту и лицом, изуродованным огнём.
— Что заставило Эверта всё-таки вернуться? — спросила она.
Губы Дэвида искривились. — Он. — Он свирепо посмотрел на Мобрея, который, казалось, свернулся ещё плотнее, ожидая следующего удара. — После окончания войны люди снова начали путешествовать. Торговцы, ремесленники. Через деревню Эверта проезжал купец из Англии и оставил после себя лондонскую газету. В ней была статья, где упоминался наш доблестный капитан. — Дэвид презрительно усмехнулся. — Там рассуждали о его политических амбициях. Эверт понял, что должен вернуться и рассказать правду.