Горячее Белое море - Николай Свечин

— Не сядут теперь, — успокоил его статский советник. — Видишь, Урюпкин за ними присматривает. Не все еще сгнило в системе.

Сыщики сели в поджидавший их «Адлер» и отправились на Гагаринскую улицу. Вдруг, когда они проезжали мимо Соляного городка, шофер, запасный ефрейтор Быкадоров, сказал Лыкову:

— За нами следует какой-то мотор.

— Ну и что? — не понял Алексей Николаевич.

— Он увязался еще по пути в Красный Крест.

Лыков обернулся:

— Это вон тот черный, с серебристым радиатором?

— Да, модель «Оверланд».

Статский советник покосился на Сергея:

— Кто это может быть?

— Например, германцы, которые обиделись на нас за потопленную подводную лодку.

— Никто еще не доказал, что она утонула. Ушла в глубину, только ее и видели.

— Но складочное место мы с вами разорили, — напомнил Азвестопуло. — Они могли затаить обиду и на это.

— Двух чиновников Департамента полиции в Петрограде преследуют германские шпионы? Бред.

— А давайте у них спросим, — предложил коллежский асессор.

— Мы спросим, — с угрозой в голосе заявил Лыков. — Мы сейчас так спросим!

Авто остановилось у входа в Управление строительства дороги.

— Бакадоров, ты при оружии?

— Никак нет, ваше высокородие. Я же дома!

— Вот, возьми мой браунинг и будь наготове. Когда начнется, беги к «Оверланду» и помоги нам.

— Слушаюсь.

Сыщики выбрались из мотора и зашли в подъезд. Алексей Николаевич поманил швейцара:

— Полиция. Где здесь другой выход?

— Вон по тому коридорчику и направо до конца, вашескородие.

— Куда ведет, во двор?

— Ага, а там калитка на улицу.

Департаментские торопливо зашагали в указанном направлении, статский советник зло раздувал ноздри. Они выбрались на Гагаринскую. Подозрительная машина оказалась прямо перед ними. Лыков распахнул заднюю дверь и рявкнул:

— Кто такие? Чего надо?

И полез внутрь. Сидевший там человек, обладатель широченных плеч, сначала растерялся, но быстро нашелся. Он цапнул сыщика за шею, дернул на себя так, что только ноги остались на улице, и принялся душить. Хват был столь сильный, что у чиновника особых поручений потемнело в глазах. Но и он думал не долго: обнял противника за плечи, уперся и стал извлекать его наружу. Тут же его взял за воротник второй из сидевших на заднем сиденье, и энергично потянул в машину.

Дело приняло дурной оборот: два крепких парня затаскивали статского советника в «Оверланд». Если получится, шофер даст газ и увезет пленника на край города, где его прирежут. Но раздались крики с другой стороны: Азвестопуло напал на водителя и стал охаживать его рукояткой пистолета по голове. А Лыков собрал все силы, ухватил плечистого под мышки, уперся коленом, рывком выдернул противника наружу и швырнул себе под ноги. Раз! Дюжий незнакомец получил сверху удар в темя и распластался на тротуаре. А подоспевший Быкадоров пинками выкинул следом и второго. Третьего с разбитой в кровь головой присоединил к пленникам Азвестопуло. Победа…

Лыков стоял, тяжело дыша и приходя в себя, а сам разглядывал обидчиков. Указал на здоровяка помощнику:

— Это Сила Силыч, судя по приметам. Второго не знаю, а шофер по наружности немец.

— Какой еще Сила Силыч? — недоуменно воскликнул грек.

— Эх ты, телепень![37] Надо внимательнее читать разыскные формуляры. Перед тобой налетчик Руфин Зачепа, самый сильный фартовый из тех, что находятся в циркулярном розыске. И впрямь дюжий юноша, чуть меня не придушил.

— Ах он, гад! — Азвестопуло пнул налетчика каблуком в лицо так, что голова мотнулась в сторону.

— Не бей, он без сознания.

Сергей стал ругаться на родном языке. Лыков был вынужден остановить его:

— Перестань сквернохульничать.

— Нет такого слова, а говорят: сквернословить.

— У Гоголя в «Шинели» есть.

— Так он когда жил?! Архаизм!

Два сыщика препирались, Быкадоров в недоумении слушал их диалог, а пленники тем временем пришли в себя. Статский советник внимательно рассмотрел второго и ткнул в него пальцем:

— Кажись… кажись, это Мотька Реалист, по паспорту Матвей Буланкин, по профессии взломщик. Но я не уверен.

Лежа на тротуаре, фартовый подтвердил писклявым голосом:

— Да, я Мотька.

— Вот! — обрадовался Алексей Николаевич. — Не голова у меня, а правительствующий Сенат!

Коллежский советник нагнулся над Мотькой:

— Вы чего, дураки, за нами ездили?

— Вот он нас нанял, — указал на шофера взломщик. — Проследить и затем взять в ножи.

— Немец?

— Как есть немчура, а от денег у него карманы рвутся, вот мы и соблазнились.

— Мотька, — удивился статский советник, — ведь и ты, и Сила Силыч не убийцы. Сила дергач[38], а ты вообще по столёвской части[39]. Как же вы подписались на мокрое дело, а немец вам поверил? Убить Лыкова дело трудное, вам явно не по зубам.

— А мы того… выдали себя за гайменников[40]. Состроили страхолюдные рожи, «михель» и купился. Деньги шибко нужны, куда было деваться?

И добавил осторожно:

— А вы Лыков? Тот самый?

Шофер слушал и скрипел зубами. Назваться он отказался и документов при себе не имел.

Алексей Николаевич зашел в управление дороги, телефонировал в Департамент полиции и вызвал дежурную команду. Через четверть часа фартовых и неизвестного отправили на опознание в ПСП[41]. Лыков пообещал Кирпичникову[42] заехать через два часа и решить, что делать с арестованными. Нападение на полицейских в высоких чинах — не шутки, за это полагаются арестантские роты. Но еще интереснее было, кто и зачем подослал блатных убить двух сыскарей. Однако отвлекаться на лжемокрушников было некогда. Требовалось быстро собрать необходимые справки и выезжать в Архангельск.

Полное название учреждения на Гагаринской, которое они посетили, звучало длинно: Управление по сооружению железнодорожной линии Петрозаводск — Сорока и Мурманской железной дороги. Руководящий непосредственно стройкой инженер Горячковский жил постоянно на Мурмане, а здесь сидел второстепенный технический персонал. Департаментские наудачу спросили, кто сейчас свободен, и их провели к столоначальнику Поташнику. Седовласый еврей, маленький, печальный, даже обрадовался посетителям:

— Наконец-то кто-то кроме Министерства путей сообщения заинтересовался этим вопросом. Ведь там творится какой-то адский сумбур. Они хоть и враги, но все же люди. А мы их вгоняем в гроб не со зла, а словно бы нечаянно, по глупости.

— Много уже вогнали? — задал первый вопрос статский советник.

— Кто же вам ответит честно? Знаю лишь, что счет покойникам идет на сотни. А еще цинга. Некоторые формально еще живые, но, когда вы доедете до Сороки или Кандалакши, уже отдадут концы.

Столоначальник смотрел на сыщиков, словно хотел им сказать: вмешайтесь, спасите несчастных пленных!

— Мы попробуем что-то сделать, — буркнул Алексей Николаевич. — А вы помогите нам разобраться, что там за порядки такие. Вроде бы не в русском обычае бить