Кровный омут - Наталия Лирон

Там мы уселись под пляжный грибок, но не на скамью, а прямо на еще теплую гальку. Сергей легко приобнял меня за плечи. Я уже не ревела, и мы просто сидели рядом, слушая монотонный шум тихих волн.

Было ощущение, что мы будто застряли во времени и не знали, как быть и что делать.

– Сереж… – Я повернулась к нему вполоборота и положила руку на плечо. – С-спасибо тебе. Ты… очень хороший. – Слова давались с трудом.

– Сонь… – Он легко коснулся пальцами волос. – Ты… знаешь…

Он тяжело выдохнул, приблизившись к моему лицу, и… наступила тишина. Пушистая, как хлопья тумана, оседающие на желтом песке, густая, как душный кисель вечернего воздуха, и горячая, как будущее рассветное солнце.

Темень и боль покатились куда-то в прошлое, и вместо них возник свет.

Ночь укутала дождливым одеялом наши корпуса, затерянные в прибрежном Сочи. День истончился до последних минут, где я проваливалась в сон. Все становилось хрустальным и застывало в серебристом дожде, монотонно тарабанящем по крыше в ожидании первых рассветных лучей.

Утром на зарядке мы встретили московских ребят и… На физиономии у Феди красовался солидный фингал, который только начал наливаться цветом и расползаться.

Не поздоровавшись, он отвернулся.

Ого! Я повеселела. Неужели это Серега ему рожу начистил? Хорошо, хоть шпагой не проткнул, а то мог бы!

Направившись в корпус, чтобы переодеваться к тренировке, я подумала, какая я, наверное, мстительная гадина, раз вид Федькиного фингала меня так порадовал. Ужасно захотелось повидаться с Сережей. И поговорить, узнать обо всем. Неужели он и правда за меня… Внутри расцветали незабудки. Одновременно ощущалась тревога. Ведь это нельзя оставить просто так. Что же теперь будет с Сергеем? А с Федей?

– Уходи-уходи-уходи… Ремиз! Молодец! – Вадим Петрович поднял щиток, улыбаясь.

Мы стояли на дорожке. Я всегда любила нечетное число спортсменов на тренировке – тогда Вадим Петрович сам становился в пару с кем-то, а потом мы менялись по кругу.

– Смена! – крикнул он всем, и я перешла к Карине. – Работаем батманы: полукруговой и круговой. Завтра будем тренироваться с москвичами в качестве… – Он посмотрел в мою сторону. – Гм, товарищеского сближения сторон.

В первой паре лидер был очевиден. Каринка действительно как-то резко взмыла вверх, выбившись из середнячков, в которых сидела два последних года. Тренер был прав: руки у меня, конечно, длиннее, но в скорости она мне сейчас не уступала. Да и Вике тоже. Я была выше их всех, хотя они меня стремительно догоняли.

– Давай, – Вадим Петрович кивнул на меня.

«Хорошо. Все будет хорошо», – я выдохнула и, подняв рапиру, пошла к дорожке.

– En garde?

Мы кивнули.

– Allez!

Ангард. Шаг, два… Черт! Я не замечаю ее быстрый финт.

– Укол! – тренер внимателен и собран.

Жжет. Больно.

Я привыкла. Я давно привыкла.

Сквозь щиток я вижу безликую фигурку Карины. Я знаю, как она выглядит, знаю ее выражение лица, вижу ее – руки, ноги, точные быстрые движения, сильную руку. Чувствуй, чувствуй, чувствуй…

Вперед… мелко… шаг… сверху! Ловлю ее рапиру и тут же ухожу в контратаку… Да!

– Укол! – бесстрастно объявляет Петрович.

По одному.

«Соня, ты сильнее, сильнее, сильнее… скорость у вас одинаковая. Ладно, у нее чуть выше, но ты сильнее и жестче. И реакция у тебя лучше. – В своей голове я обычно разговариваю словами тренера, хотя именно так он никогда не говорил. – Давай!»

Устойчиво… подверни носок. Держи атаку, не давай… темп, темп! Не давай уйти… Ремиз! Достать… Ну!

– Ха!! – кричу я в выпаде.

Мы все так кричим.

– Укол!

После пятого укола я поднимаю щиток.

– Бой! – радостно говорит Петрович.

Карина тоже открывает лицо. Она расстроена, но не подает вида. Никто из нас не подает, когда проигрывает. Все знают – сегодня ты, завтра я, а послезавтра… время покажет. Чувствую, как внутри кипит чистое серебро, искрящееся радостью и светом. Как же это здорово, господи, как же здорово. Я улыбнулась, поднося к лицу и целуя в гарду самую верную мою подружку – рапиру.

К середине августа в Сочи зарядили дожди. Я созванивалась с родителями, они говорили, что в Петербурге аномальная жара, Жека с Тонькой плещутся на Ладоге с отрядными детьми. Я была за них рада. И скучала немного, хотя на скучание времени практически не оставалось. Утро начиналось с небольшой разминки и разогрева и заканчивалось просмотром теории. Гремела Барселона, и мы, впялившись в экран, следили за каждым микродвижением и своих, и других фехтовальщиков, особенно рапиристов. И молились, чтобы в Атланте включили в олимпийский вид и женскую рапиру.

А когда все умывались, укладывались и затихали, мы с Серегой сбегали на пляж, под «грибок». Целовались и болтали, болтали и целовались. Думали, что о наших отношениях никто и не догадывается.

Странно, но казалось, что именно он помог мне поверить. Даже не поверить, а… стать собой. И было совсем непонятно, как и почему – он ничего специального не делал, просто смотрел на меня восхищенными влюбленными глазами. От этого на душе становилось невероятно тепло, будто я вернулась домой. И этот дом внутри меня. Страх и неуверенность испарились, а на смену им пришло невероятное, головокружительное ощущение едва ли не всемогущества. Я выигрывала бой за боем – у Карины, у чемпионки Кати Лещихиной, у всех. И уяснила главное: нужно не «верить и надеяться», а приходить и брать свое. Только важно по-честному верить, что это твое. Просто обнаглеть и поверить. Никто такому научить не может. Ты просто остаешься один на один с собой и демонами собственных сомнений.

Это открытие меня удивило. И сразу же стало очень грустно – я поняла, почему наш классный Вадим Петрович – тренер. Именно тренер, а не чемпион. Он умел отдавать другим, учить других, но брать свое – нет.

Я приходила на тренировки победителем. Настоящим победителем. И каким-то непонятным образом все это чувствовали. Даже когда я проигрывала бой (а такое, конечно, случалось), это ощущение никуда не улетучивалось. Оно оставалось внутри.

Петрович однажды заметил:

– Что с тобой, Соня? За неделю ты будто на пару лет повзрослела.

Я тогда только пожала плечами:

– Не знаю, оно как-то само.

В хореографическом зале было, как всегда, жарко, но на это уже никто не обращал внимания. Я танцевала с Сергеем, а Вика со своим невысоким Колькой.

Музыка медленно лилась, оседая гитарной мелодией в вязкой духоте зала. На танцполе пар