"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
— Верно. На кассете была наклейка видеопроката «Янсен Видео», поэтому я попросил Эйстейна Эйкеланна выяснить имя того, кто последним арендовал их единственный экземпляр. И, к моему удивлению, это оказался не Кристиан Боэнг.
— А Кнут Грип.
— Точно, но это было до того, как он сменил фамилию, так что в бланке значился Кнут Каландер. Моя голова соображает медленнее, чем раньше, поэтому детали сошлись воедино только тогда. Это была не опечатка.
— Но зачем устраивать целое представление с этой ловушкой для Грипа? Мы могли просто арестовать его и расколоть на допросе.
Харри покачал головой. — Я достаточно общался с Грипом и знаю: его не заставишь сказать то, чего он говорить не хочет. Он умен и крепок, у нас не было ничего конкретного для его задержания. К тому же... — Он замолчал.
— К тому же?
— Полицейское управление Осло ни за что не одобрило бы арест на основании тех крох, что у меня имелись. Ты сама ясно дала понять: твое начальство не потерпит никаких сомнений в том, что дело уже раскрыто. По крайней мере, пока не будет готово новое, железобетонное решение.
— И ты позаботился о том, чтобы преподнести нам готовое решение вместе с признанием на блюдечке.
— Не я.
Катрине ехидно улыбнулась. — Ну да, конечно, это всё съемочная группа.
— Именно, — сказал Харри. — У них убили четырех коллег, и они взяли дело в свои руки. Думаю, тебе важно озвучить эту версию на пресс-конференции.
Катрине указала на погасший экран. — И ты хочешь сказать, что не ты написал тот сценарий для Кристиана Боэнга?
Харри сполз глубже в кресло, завел руки за голову и вытянул длинные ноги. — Никакого письменного сценария не сохранилось, это точно.
Катрине невольно рассмеялась. — Ну ты и тип, конечно. Невероятный.
— Спасибо, — сказал Харри. Она засмеялась громче.
Он посмотрел на часы и поднялся.
— Спешишь?
— Мм. Временное освобождение от обязанностей зовет.
— На домашний диван или в ресторан «Шрёдер»?
— Заманчиво, но нет.
— Женщина. Скажи, что это женщина, Харри. Сколько времени прошло с твоего последнего раза?
— Не твое дело, киса.
— Да ладно тебе. У меня перепало два месяца назад. Правда, так себе. А у тебя?
— Дольше, дорогая. Я даже не знаю, работает ли там всё ещё. Если что-то изменится, я буду держать тебя в курсе.
Малик зашел в переговорную как раз в тот момент, когда Харри выходил. Он обернулся и посмотрел ему вслед, пока тот шел к лестнице. Покачав головой, Малик пробормотал так, словно произносил не имя, а диагноз:
— Харри Холе.
Катрине согласно кивнула.
— Чего я не понимаю, — сказал Малик, кладя на стол папку со свежим отчетом, — так это почему он, даже будучи отстраненным, продолжает расследовать дело. И вдобавок ко всему своими руками подрывает собственную защиту в СЕФО, доказывая, что человек, в которого он всадил шесть пуль, был не смертельно опасным убийцей, а невинным заложником. Можешь это осознать?
Катрине вздохнула: — Ну... Наверное, все дело в том, о чем ты только что сказал.
— Да? И что я сказал?
— Харри Холе.
Было полчетвертого, короткий норвежский зимний день и такой же короткий рабочий день подошли к концу.
Когда Хильде Витт торопливо вошла в респектабельное «Гранд Кафе», она увидела Микаэля Белльмана, который сидел за одним из дальних столиков и изучал меню. В последний раз она видела его несколько часов назад: он стоял на трибуне перед необычайно многочисленной прессой и во всеуслышание заявлял, что правда о Киноубийце могла бы уйти в могилу вместе с Тимом Каландерами, если бы убойный отдел под руководством Катрине Братт — и при квалифицированном содействии Хильде Витт — не продолжил копать и не разоблачил маскировку истинного убийцы.
Она прошла мимо знаменитой картины Пера Крога «Богема Кристиании» и села напротив Белльмана.
— Извини, я опоздала, — щебетала она. — Но ты сам виноват, даже не представляешь, какую кашу из-за тебя мне пришлось расхлебывать.
— О, почему же, вполне представляю, — ответил Белльман и протянул ей меню.
— Мог бы хоть предупредить, что назовешь мое имя, — рассмеялась она. — Мне пришлось дать пять интервью. Три из них — иностранным СМИ.
— Привыкай, — улыбнулся Белльман. — Как назовешь книгу?
— Какую книгу?
— «Профиль киноубийцы»? Или «Как я поймала крупнейшего серийного убийцу Норвегии»?
— Перестань, никакой книги не будет, Микаэль. Мне запеченный сельдерей, пожалуйста. — Она вернула меню, даже не заглянув в него.
— О, погоди, ещё как напишешь, — улыбнулся министр юстиции.
— В таком случае мне пришлось бы написать, что дело раскрыл главным образом Харри Холе.
— Это ещё почему?
— Ну, наверное, потому, что это правда.
— О, неужели она снова вошла в моду? — Он продемонстрировал свои подозрительно белоснежные зубы.
— Нужно играть теми картами, что у тебя на руках, Хильде. Прямо сейчас они у тебя отличные. Не факт, что в следующем раунде тебе так же повезет.
— Мне повезло только потому, что ты полностью исключил Харри Холе из своего отчета о раскрытии дела.
Белльман поправил рукава своего пиджака от Brioni. — Это называется политикой, Хильде. Когда министр юстиции идет на такой необычный шаг, как участие в пресс-конференции по уголовному делу, он делает это не просто потому, что это крупнейшее