Цветы молнии - Джей Тодд Скотт
Мы помогаем им упокоиться с миром, Лин, находим им последнее пристанище. Провожаем их домой.
Может, сейчас сенатор Уолден и получил ответы на свои вопросы, однако дело закрывать пока рано: теперь речь идет не просто о побеге или пропаже человека, не о передозировке, а о самом настоящем убийстве.
В одном Линнея уверена на сто процентов: отец Эбби еще долго, очень долго не успокоится, а если преступника не поймают, то и вовсе никогда. Дело возьмет бюро расследований Миссисипи, а Уолден наверняка попробует договориться с Линнеей и Рио, чтобы они тоже продолжали работу. Но даже его денег и власти, а также обаяния Адана вряд ли хватит, чтобы полицейские воспринимали частников как равных. Большинство местных правоохранителей и так с трудом терпят детективов, нанятых семьями жертв, особенно если надо расследовать по горячим следам, а что уж говорить о вездесущих сыщиках, прибывших издалека…
– Так вот, – продолжает Рио, – хоть отпечатки и не пробили, зато повезло, что машина нашлась в нацреестре.
Он говорит о Национальном реестре пропавших без вести или неопознанных лиц. Это специальная система, набор инструментов для следователей, патологоанатомов и техников, которым пользовались и полицейские, и судмедэксперты, и семьи жертв, и любопытные частные детективы. База данных обо всех, кто когда-либо исчезал, – компьютер, населенный призраками. Сенатор Уолден о нацреестре ничего не знал, да и вряд ли додумался бы внести в него Эбби, потому что считал, будто дочь не пропала без вести, а просто сбежала – вот и нанял опытных сыщиков, чтобы ее найти. Но Линнея и Рио уже многого навидались, а потому представляли, сколько всего ужасного могло случиться, а потому завели на девушку страничку, прежде чем отправиться на поиски.
Внесли личные данные, описание внешности, особые приметы, транспорт – вроде брошенного «Субару», той самой ниточки, которая привела детективов в Миссисипи.
– Надо отдать должное Джерри Ли: он полез в нацреестр, чтобы найти безымянную жертву, вбил туда несколько внешних черт и особые приметы, которые потом попали и в отчет: рост, вес, цвет глаз, примерный возраст, татуировки.
– Что ж, мы почти ни о каких наколках не знали. Уверена, что сенатор Уолден тоже.
– Иггдрасиль, Лин, – напоминает Рио. – Мировое дерево.
Линнея наконец полностью проснулась. Она подходит к гостиничному окну и через плотные шторы смотрит на парковку, продолжая прижимать к виску телефон и слушать Рио. Сколько в мире вот таких отелей? Сколько незнакомых стоянок? Дождь кончился; все вокруг сырое, скользкое, блестящее неестественным светом под большими натриевыми фонарями, а дальше – обволакивающая непроницаемая тьма. Когда-то Линнее нравилось жить в сумеречном мире, и она проводила в его мрачных чертогах куда больше времени, чем стоило бы, но сейчас они ее настораживают. Пугают и удручают, как никогда.
– То чудно́е дерево викингов?
– Да, то самое, которое соединяет все на свете: небо, землю, преисподнюю.
– Это же не… Ой, ой, черт, – осекается Линнея и злится, что не додумалась раньше. У нее был огромный талант, волшебный трюк – умение связывать разрозненные ниточки, видеть скрытое и бежать на несколько шагов впереди всех. Теперь она понимает, почему Рио опасался об этом говорить и на что изначально намекал – пусть даже она давно чувствовала, просто не хотела признавать.
– Проклятые отметины! Те ветвистые ожоги у нее на руках…
– Именно, – подтверждает напарник. – Они самые.
И Эбби такая не одна.
Глава 7
МЕМФИС, ТЕННЕССИВ ресторане «Марлоу Рибз» на бульваре Элвиса Пресли в нескольких милях от Грейсленда напарники встретились с другом Рио.
В мужчине с короткими волосами, руками-веслами и суровыми глазами сразу чувствуется то ли коп, то ли шпион, то ли еще какой агент, да и темная куртка не скрывает на пояснице кобуру с пистолетом. В ресторане приятель Адана заказал тарелку жареных зеленых томатов и холодное пиво, хотя было всего пол-одиннадцатого утра.
«Марлоу» официально открывается только в четыре часа дня, поэтому в их распоряжении было все заведение, включая кухню.
Они провели в пути больше четырех часов, причем выехать пришлось затемно и продираться через туман, висящий после вчерашнего дождя. Строго говоря, Линнея возвращалась домой, по крайней мере, двигалась в нужном направлении, а потому пока не звонила Дэну предупредить о задержке. Судя по еде и пиву в пустом ресторане, та затянется надолго.
Линнея просит нового знакомца заказать бутерброд с жареной свининой и тоже порцию пива.
* * *Рио начинает первым: коротко описывает, как они ввязались в историю с сенатором Уолденом и как отследили Эбби до штата Миссисипи.
Потягивая вторую порцию пива, Линнея показывает Дивайну, другу Рио, фотографии Эбби, сделанные в морге Джерри Ли.
– Эти керанографические узоры еще называют фигурами Лихтенберга. – Линнея подчеркивает, что ветвистые ожоги – Иггдрасиль, Мировое дерево, как выразился Рио, – на самом деле оставлены стихией. – Они обычно появляются, если в тебя попадает молния – гнев божий, иначе и не скажешь. Разряд проходит через тело примерно за три миллисекунды и по пути взрывает капилляры. По этим отметинам как раз видно, куда ушла молния, – здесь прямо четкая траектория. – Отставляет пиво. Вредно пить алкоголь, когда принимаешь психотропные препараты, и Линнея старается не употреблять спиртное дома, при Дэне, который когда-то боролся с зависимостью. В последние несколько лет они оба только и делают, что с чем-то борются. – Как правило, отметины исчезают через несколько часов.
– Эти явно не исчезли, – отмечает Дивайн.
– Верно, – соглашается Линнея. Поговорив ночью с Рио, она не спала до самого рассвета, гугля жертв удара молнии: оказалось, что, хоть ими становятся сотни за год, от полученных травм погибает порядка двадцати. Реже только от нападения акул. – Я не утверждаю, что эти следы остались именно от удара молнии, но более правдоподобной версии у нас нет. Может, они не прошли, потому что смерть наступила слишком быстро? Или сработал другой внешний фактор? Честно, я не знаю.
А ты и не хочешь знать, Линнея, совсем не хочешь. Но вот ты сидишь в ресторане, вцепившись в стакан с пивом, чтобы чужак не видел, как у тебя дрожат руки.
– Если вас это утешит, то никто не знает, – говорит Дивайн. – Хотя они повидали больше таких случаев, чем вы.
Линнея улавливает, что он не включает в число экспертов себя самого.
– Сколько? – слышит она свой собственный голос, хотя ответ знать ей совсем, ну ничуточки не хочется.
– Сначала доешь, – уклоняется от ответа Дивайн.
Затем он кладет на стол две аккуратно сложенные купюры по пятьдесят долларов и предлагает друзьям выйти на улицу.
* * *Когда все рассаживаются в прокатной «Такоме» Дивайна, тот открывает ноутбук и показывает коллегам фотографии.
Пенсильвания.