Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

– Правильно. Вы гораздо более сложное живое существо. Если вы действительно хотите знать, кто вы на самом деле, вы должны для начала перестать определять себя через отношения с другими. Определите себя исходя из самого себя. Посмотрите, где сидят ваши корни, какой свет вас согревает, какие мысли вас питают.

– И как мне это сделать?

– Вылезьте из коробки с фруктами. Оставьте ваши роли. Побудьте пару недель не отцом, не бывшим мужем, не адвокатом. И тогда посмотрите, кто вы есть.

– Значит, я должен инкапсулироваться?

– В точности наоборот. Вылупиться. Выйдите наружу. Направьтесь куда-нибудь. Оставьте на пару недель вашу повседневную жизнь. Пространственно. Содержательно. Эмоционально.

Крайне наивное представление, не имеющее ничего общего с фактическими жизненными обязательствами. На мой взгляд.

– Извините, но чисто практически, как мне вырваться на пару недель? Я даже из конторы надолго отлучиться не могу…

– Вы будете не первым адвокатом, который организует заместителя по неотложным вопросам или же просто перенесет все консультации на месяц. Сколько у вас несдвигаемых сроков, скажем, на ближайшие три месяца?

Сейчас был конец апреля. Через три месяца будет конец июля. Я сделал вид, что задумался о своем очень плотном графике, который с тех пор, как я обзавелся собственным делом, был даже не столько обязательством, сколько отговоркой.

– В июле… пф… тут мне бы надо подумать…

Мое хождение вокруг да около произвело действие, противоположное тому, чего я намеревался достичь.

– Значит, ничего столь уж важного, иначе бы вы и сегодня знали, что у вас на повестке дня. Очень хорошо. Что еще мешает вам в июле заняться только самим собой?

Эмоциональная сторона – вот в чем дело. Конечно, я мог закрыть на месяц свою контору. Но я бы не хотел на целый месяц расставаться с дочерью. И здесь я опять совершил ошибку, заговорив не о своих желаниях, а о своих обязанностях.

– Я не могу оставить свою дочь одну на целый месяц. Это никак не организовать.

– А вы когда-нибудь пробовали? У вас ведь такие хорошие отношения с бывшей женой. Ваша дочь ходит в детский сад, и она прекрасно себя чувствует с матерью. Так что за ней присмотрят и без вас. Может, просто поговорите с женой об этом?

Ладно. Попробовать-то я могу. К тому времени, как Катарина спросит, в здравом ли я уме, организационная сторона уже будет снята с повестки дня, а до обсуждения эмоциональной так и не дойдет.

– Кажется, я вас не убедил, – заметил господин Брайтнер.

– Я… не могу себе представить, что не увижу дочь целый месяц. Думаю, я не способен на это, – вырвалось у меня.

– Почему?

– Потому что она… наверное, это прозвучит высокопарно… она для меня как солнце. Я не могу себе представить, как обойтись целый месяц без сияния моей дочери.

– Это потрясающий образ. Давайте-ка продолжим аналогию. Ваша дочь – солнце, вокруг которого вращается вся ваша жизнь, так?

Я нерешительно кивнул, потому что не понимал, к чему он клонит.

– Значит, вы в этой картине – Земля, – сделал вывод господин Брайтнер.

Я снова нерешительно кивнул.

– Полагаю, вы знаете, что Земля в первую очередь вращается вокруг самой себя и только во вторую – вокруг Солнца, так? Земля стала бы непригодна для жизни, если бы перестала вращаться вокруг своей оси. Потому что тогда бы одна сторона планеты сгорела, а другая замерзла. Вы должны понять, что в вашей жизни тоже все должно вращаться вокруг вас самого, иначе пропадет смысл вращаться вокруг других.

– Это, несомненно, потрясающий аргумент. Но у меня все равно не получится выкроить месяц для себя в ущерб дочери.

– А если вы сделаете это в пользу дочери?

– Что получит Эмили оттого, что не увидит меня четыре недели?

– Многое. Эти четыре недели вы будете заботиться о человеке, который для Эмили значит все, – о себе самом. Можно ли сделать для дочери что-то прекраснее?

– Но ведь я и так отдаю ради нее все.

– Возможно, именно это вам и стоит изменить во второй половине жизни. Что хорошего получает ваша дочь, если в итоге она имеет все, а ее отец ничего? Возможно, она получит гораздо больше, если ее отец перестанет жертвовать и начнет делиться.

Что ж, если так посмотреть… Я почувствовал, как во мне убывает отвращение к этой идее и растет любопытство, смешанное, правда, со скепсисом.

– Хорошо, предположим, только предположим, что мне удастся выделить время на это. И что я должен делать с четырьмя свободными неделями?

– Ограничиться самым необходимым и искать себя.

Еще одна пустая фраза, как по мне. Мы же только говорили о моем дне рождения. Абсолютно точно я был вне себя.

– Я имею в виду, чисто практически. Куда я должен идти, чтобы найти себя? Где мне медитировать над моими пробл… вдохновением? В каком-нибудь спа? В монастыре? На горном пастбище с сыроварней?

Если я и правда сумею выкроить месяц для себя, то наверняка найдется парочка оздоровительных предложений, каких-нибудь спа-отелей с массажами и дорогущей кухней, чтобы помедитировать и отвлечься от якобы вдохновляющего факта отсутствия у меня желаний.

– Отправляйтесь в паломничество.

– Отправиться… во что?

До тех самых пор я даже и не думал о такой перспективе.

Идея паломничества была столь неожиданна, что мне потребовалось время, чтобы правильно осмыслить услышанное. Совсем не такого предложения я ожидал.

– Я должен оставить дочь, чтобы шататься по окрестностям вместе с придурками из церковного конгресса? – вырвалось наконец у меня.

Господин Брайтнер отставил чашку, посмотрел мне в глаза и перешел на доверительный тон:

– А вы, собственно, знаете, кто такие паломники?

Конечно, я знал. Об этом было достаточно художественных и документальных свидетельств.

Я резюмировал свои знания:

– Паломники – это люди, которые за деньги, во много раз превышающие годовую зарплату пакистанской швеи, покупают изготовленные этой же пакистанкой дышащие ботинки, водостойкие штаны из гортекса[8] и походные рюкзаки и потом со всем этим уезжают подальше от проблем первого мира в страны третьего.

Преисполненный любви взгляд господина Брайтнера был по-прежнему направлен на меня.

– Понятие паломник происходит от латинского слова peregrinus. Это означает «быть на чужбине». Паломник – это яблоко, которое покинуло ящик с фруктами.

Я нерешительно ответил на его взгляд:

– И которое потом опять прикатывается туда же, куда и все остальные яблоки. К какому-нибудь ящику со старыми костями, – добавил я.

– Паломничество – это попытка найти внутреннюю цель на пути к внешней цели, – просветил меня господин Брайтнер.

– Понимаю. «Путь есть цель» и «Даже самый длинный путь начинается с первого шага» и все такое. –