Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Ирина жадно перевернула страницу. Черт возьми, хотела бы она, чтобы ее после смерти вспоминали так же, как Кирова вспоминали старые большевики! И напечатали ведь, хотя из этой книжки вырисовывается образ не советского, а скорее антисоветского руководителя. Антив значении не «против», а «противоположный». Если последующие поколения партийных бонз и равнялись на товарища Кирова, то делали все с точностью до наоборот. Разве можно представить себе нынешнего первого секретаря обкома, лично наблюдающего за дорожным строительством? А в бане разве можно его себе представить? Нет, в сауне с комсомольскими девочками пожалуйста, но в обычной районной бане, где раньше приходилось мыться большинству ленинградцев из-за отсутствия в квартирах ванн и горячей воды? Фантастика, а Киров, судя по воспоминаниям, ходил, на собственной шкуре проверял, хорошо ли работают эти необходимые для жизни простого человека учреждения. Вообще авторы воспоминаний в один голос утверждали, что Киров свободно общался с народом и не только умел найти общий язык с людьми, но и реально вникал в проблемы, общие и частные. Последний, наверное, такой был начальник, что работал с обратной связью, после него советское руководство с удовольствием вернулось к тем же принципам, что и в царской России, в особенности к главному: «народ потерпит». И еще, кажется, одно антисоветское качество было у товарища Кирова: он принимал важные решения, исходя из реальной обстановки и руководствуясь интересами дела, а не слепо исполнял указания сверху, не подменял реальное положение вещей красивой отчетностью.

Особенно ее умилил рассказик управляющего областным стекольным трестом. Колбы для завода «Светлана» делались на заводе «Красный луч», располагавшемся на Псковщине. К сожалению, дороги там оставляли желать лучшего, а собственного автомобильного транспорта у «Красного луча» не было. Продукцию возили местные крестьяне на лошадях, но весной и осенью дорога становилась непроезжей. Колбы не доставлялись, «Светлана» простаивала. Крестьяне отказывались возить хрупкое стекло по плохой дороге. И только когда на стекольный завод был отправлен человек, который разъяснил местным жителям, что доставка колб — это указание Кирова, старожилы сказали: «Сделаем, раз Киров приказал», — и научили молодых крестьян возить хрупкий товар ночью, по подмерзшей дороге. Эта зарисовочка, с одной стороны, конечно, свидетельствовала о не самой лучшей организации производства, но с другой — об огромном искреннем уважении, которое питали к Кирову люди.

— Женщина, вы читать сюда пришли? — вдруг раздался над ухом довольно грубый окрик.

Ирина опомнилась и обнаружила, что очередь ее подошла.

Схватив вожделенную сумку, которая оказалась такой прекрасной, что Ирина с трудом поборола искушение оставить ее себе, она пошла домой, а по дороге все думала о Кирове.

Конечно, настоящий партработник слова в простоте не скажет, но получается, что Мироныч действительно оказался для Ленинграда настоящим подарком. Кого еще так помнят и чтут? Она училась в университете имени Жданова, который пришел на смену Кирову, а что может сказать об этом человеке? Ничего, ни плохого, ни хорошего, даже не знает, как он выглядел. А кто возглавлял обком после него, вообще не помнит. Вот тебе и роль личности в истории.

Интересно, как бы все повернулось, если бы Киров не погиб? Что гадать, история сослагательного наклонения не знает.

А как он погиб, кстати? Ирина нахмурилась. Как коренная ленинградка, она конечно, знала, как погиб Сергей Миронович, но знания эти тоже носили былинный характер. Товарищ Киров строил коммунизм, хотел, чтобы все люди на земле были равны и счастливы, а враги советской власти этого не хотели, поэтому убили товарища Кирова.

И до сегодняшнего дня эта версия не вызывала у нее никаких вопросов. Что за враги, какие были у них мотивы, какие цели они преследовали, почему понадобилось убить именно Кирова, а не кого-то другого? В тех воспоминаниях, что она успела прочесть, авторы обходили эти вопросы молчанием. Нашего дорогого Мироныча убил враг советской власти, и точка. Кто он был, откуда взялся, почему ненавидел советскую власть… По всему выходило, что убийца Кирова был просто из тех людей, которым плохо, когда другим хорошо.

Стройная версия, только в жизни так никогда не бывает. В жизни нет богов, нет и чертей, все делают только люди со своими человеческими мыслями, чувствами и желаниями.

Что за человек скрывается под штампом «враг советской власти»? Что им руководило?

Насколько Ирина помнила, убийцу арестовали на месте преступления, и вина его сомнений не вызывала. На этом, получается, успокоились, глубже копать не стали. Почему?

Потому что нити вели слишком высоко, в такую паутину власти, куда лучше не соваться мухам-следователям? Или потому, что великие люди действительно чаще гибнут от рук фанатиков-одиночек, чем в результате тонко продуманных заговоров?

Сложный план всегда уязвим, и заговор группы людей легче обнаружить, чем прочитать мысли в голове одинокого безумца.

Только безумец и враг советской власти — это все же разные вещи. Если, конечно, вынести за скобки постулат, что советская власть так прекрасна, что ненавидеть ее может только сумасшедший. Передовой мировой медициной он пока еще не взят на вооружение и в карательной психиатрии используется совсем недавно, а в тридцать четвертом году врачи еще свободно ставили диагнозы.

Если Кирова убил сумасшедший, то по всем канонам он должен был заехать в психушку и лечиться там до полного выздоровления, но, насколько Ирина помнила, преступника расстреляли. Получается, он был психически нормален? Получается так, но разве в здоровую голову придет мысль просто так убить секретаря обкома? Точнее, прийти-то она может, но сразу приведет за собой следующую, что свято место пусто не бывает, уберешь этого — пришлют следующего, благо в желающих занять такое серьезное кресло недостатка нет. Советская власть не дрогнет, так стоит ли рисковать? Это не говоря уже о том, что убивать людей вообще нехорошо.

Увы, жизнь течет своим чередом, ветер истории сдувает с людей и событий живую ткань, оставляя только скелет стереотипов. Как знать, что за человек был, например, Юлий Цезарь, за что его убили… В дуэли Пушкина тоже, надо думать, все было сложнее, чем в той истории, которую рассказывают детям в школе.

Это неизбежно, но стереотип «Кирова убил враг советской власти» такой ясный и устойчивый, как будто со смерти Сергея Мироновича прошло триста лет, а не всего пятьдесят. Свидетели