Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

— По словам вашей жены, вы никогда не говорили с ней о работе.

Его жена… Девушка из «Ньюс» явно хотела его достать.

— Наверное, вы не только репортер, но еще и психиатр, — заметил Реймонд. — Интересно, куда вы клоните? Во-первых, она мне больше не жена, мы развелись. Вы что, занимаетесь статистикой разводов в среде полицейских?

— По ее мнению, вы почти ни о чем с ней не говорили. Особенно о своей работе.

— Вы беседовали обо мне с Мэри Элис? — удивился Реймонд. — Когда?

— Позавчера. Почему у вас нет детей?

— Нет, и все тут.

— Она сказала, что вы редко оказывали ей знаки внимания, не говорили о своих чувствах. У мужчин на работе всегда бывают проблемы, скажем нелады с клиентами или начальством. Но, в отличие от вас, представители других профессий, придя домой, рассказывают женам о том, как у них прошел день, делятся с ними своими проблемами. А жены их утешают, гладят по голове, жалеют…

Милли, седая официантка в очках, поставила перед Реймондом кружку пива.

— А где твой напарник? — спросила она.

Девушка из «Ньюс» загасила сигарету, откинулась на спинку стула и вопросительно посмотрела на Реймонда.

— Кто, Джерри?

— Ну, тот, рыжий, с усами.

— Да, Джерри. Он собирался сюда заскочить. Ты его, кстати, не видела?

— Нет. По-моему, сегодня его здесь не было, хотя ручаться не могу. Так кому завернуть остатки?

Корреспондентка промолчала.

— Просто положи на стол, — попросил Реймонд. — Если она не заберет, заберу я.

— Кстати, у меня есть имя, — заметила девушка, дождавшись, пока Милли отойдет. Она наклонилась к Реймонду: — У меня такое ощущение, что вы не в ладах с действительностью.

Реймонд пил пиво, пытаясь хоть как-то увязать два высказанных в его адрес замечания. Девушка была явно раздражена, и Реймонду это поначалу даже понравилось. Носик у нее заострился, кожа на лице заблестела.

— Почему вы злитесь? — спросил он.

— Мне кажется, вы все время играете чью-то роль, — сказала девушка. — Когда работали в отделе по борьбе с наркотиками, изображали из себя супермена, вступившего в сражение с мафией. Потом, уже в полиции нравов, вы заявили, что исправлять нравы просто смешно…

— Я сказал, что в жизни происходит много смешного.

— А теперь вы получили другую роль: начальника убойного отдела.

— Исполняющего обязанности. Временно.

— Вот об этом я и хотела вас расспросить. Скажите, сколько вам лет?

— Тридцать шесть.

— Да, так и указано в вашем личном деле. Но вы выглядите намного моложе. Какие у вас взаимоотношения с коллегами?

— Прекрасные. А что?

— У вас с ними проблем не бывает?

— Что значит «проблем»?

— Вы мне кажетесь слишком мягким.

«Может, сказать ей, что мне нужно выйти в туалет?» — подумал Реймонд.

— Вы такой вежливый… — задумчиво продолжала корреспондентка, а потом ее словно озарило: — Поняла! Вы хотите казаться старше своих лет! Ведь так? Большие усы, костюм консервативного синего цвета… Знаете, как вы выглядите?

— Как?

— Старообразно. Как на старинной фотографии.

Реймонд облокотился о стол.

— Вы не шутите? — поинтересовался он. — Я действительно так выгляжу?

— Как будто вы подражаете Клинту Иствуду, — вглядываясь в его лицо, ответила девушка. — Этакому старому доброму шерифу с Дикого Запада. Я верно угадала?

— Знаете, где Святая Троица? — неожиданно спросил Реймонд. — К югу отсюда, неподалеку от стадиона «Тайгер». Там я вырос. В Белл-Айле мы играли в ковбоев и индейцев, стреляли друг в друга из игрушечных револьверов. А родился я в Макаллене, штат Техас. Но мне то время почти не запомнилось.

— А я все не могла понять, какой у вас акцент, — обрадовалась девушка из «Ньюс». — Вы, значит, мексиканец, а не пуэрториканец?

Реймонд вновь откинулся на спинку стула.

— Напишете, что меня сделали начальником отдела, потому что я — представитель нацменьшинств?

— Не надо обижаться. Я задала вам обычный вопрос. Так у вас мексиканские корни?

— А у вас какие? Еврейские или итальянские?

— Все, закрыли тему, — отрезала корреспондентка.

Реймонд ткнул в нее пальцем.

— Вот видите? Мужчина на вашем месте никогда бы не сказал «Все, закрыли тему».

— Не тычьте в меня пальцем, — с раздражением сказала девушка. — Мужчина не сказал бы вам так, потому что побоялся бы вас?

— А может быть, оказался бы более вежливым, чем вы. Грубость не всегда помогает.

— В отличие от вас, — заявила корреспондентка, — я не ношу оружия и никому не подражаю. Ни Джону Уэйну, ни Клинту Иствуду. Признайтесь, вы ведь на них хотите быть похожим!

— Я что, обязательно должен хотеть стать актером?

— Вы понимаете, что я имела в виду.

— Я работаю в убойном отделе, — ответил Реймонд, — и мне нет нужды кому-то подражать. Мне нравится моя работа. Кстати, драматических моментов в ней тоже хватает.

— Вот здорово! — Девушка из «Ньюс» посмотрела на Реймонда так, словно знала о нем что-то такое, о чем он сам и не подозревал. — Вы сейчас чуточку раскрылись, — заметила она. — Стоило вам раскрыться, как вы сразу изменились. Мне приходится быть скрытной, потому что характер моей работы…

— Вовсе я не скрытный, — возразил Реймонд.

— Лучший способ защиты — нападение, — продолжала его собеседница. — Большой пистолет придает полицейским ощущение уверенности в себе. Они ощущают себя настоящими мужчинами, мачо. Я уже не говорю о том, какое большое значение придают мужчины размеру пениса…

— Да, об этом и в самом деле не надо.

Она печально посмотрела на Реймонда.

— Знаете, я и это смогла бы прокомментировать. Вы поспешили перевести