Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

11

Клементу пришлось минут сорок дожидаться Уэнделла Робинсона в комнате для допросов, которая одновременно служила архивом.

Было около десяти вечера. Реймонд Круз закинул ноги на стол и прикрыл глаза. Лампы дневного света были невыносимо яркими. Хантер варил кофе и рассказывал о Памеле и о том, как тяжело ей приходится с непрофессионалками: девчонки сбивают цены, продаются буквально за бокал «Амаретто» со льдом или за порцию ликера «Калуа» со сливками. Реймонд рассеянно слушал его, а сам думал о Кэролайн Уайлдер. Ему очень хотелось знать, что сказал ей Клемент. «Возможно, в другой раз эта женщина будет более разговорчива», — подумал он.

В архиве, комнатке без окон и размером примерно два на три метра, стояли три складных стула, старый письменный стол и встроенный шкаф, в котором хранились закрытые дела. На стене, спиной к которой сидел Клемент, висела засаленная затылками тысяч допрашиваемых картинка.

— Хорошо знаешь Эдисона? — спросил Уэнделл.

— Того, что изобрел лампочку? — ухмыльнувшись, переспросил Клемент.

— Томаса Эдисона.

— Никогда не понимал юмора ниггеров, — сказал Клемент.

— Томас Эдисон — человек, на чьей машине ты ездил сегодня вечером.

— Его так зовут? А я называю его просто Том. Единственный ниггер, у которого есть «шевроле». Машинку он мне одолжил.

— Он тебе друг?

— Друг моего друга.

— Насколько мне известно, он консьерж. Работает в доме 1300 на улице Лафайет. Там же твой друг и живет?

— Я забыл, кто друг старины Тома.

— В том же доме живет Сэнди Стентон, — заметил Уэнделл. — Она — твоя давняя подружка. Не так ли?

— Если вам все известно, то чего спрашивать?

— Значит, она твоя подруга?

— Я с ней знаком.

— Это она вчера вечером одолжила тебе «бьюик»?

— Ну вы даете, ребята! — сказал Клемент. — Ведете себя так, будто бы вам что-то известно. Но у вас против меня ничего нет. Иначе я бы уже сидел в окружной тюрьме, дожидался суда.

— Это можно устроить, — ответил Уэнделл. — Вождение автомобиля после лишения водительских прав — серьезное правонарушение.

— Ничего себе серьезное! Подумаешь, находился за рулем в нетрезвом виде! Бог ты мой, нашли что мне пришить — нарушение ПДД!

— Верно, нарушение ПДД — ерунда для человека с таким богатым прошлым, как у тебя, — заметил Уэнделл. — Интересно, как ты поладишь с сокамерниками-ниггерами.

— А что? — не растерялся Клемент. — Разве в нашем городе одних ниггеров сажают за решетку? Или они вам так сильно надоели? Будь я черным, я бы такого не потерпел.

— Да? И что бы ты сделал?

— Уехал бы отсюда. Ваш Детройт — большая негритянская деревня, в которой и белых-то почти не видно. Может, уже растворились среди черных. Только вот полукровок, мулатов все меньше. Ниггеры только трахаются, а детей не делают, как в прежние времена, на плантациях… Хотите, я кое-что скажу?

— И что же?

— Один из моих самых близких друзей ниггер.

— Интересно. И как же его зовут?

— Его имя вам, бедолагам, ничего не скажет. Вы его не знаете.

— Может быть, я знаю. Черные между собой тесно общаются, держатся друг за друга.

— Чепуха.

— И все же мне интересно. Так как зовут твоего лучшего друга?

— Элвин Гай, — усмехнувшись, ответил Клемент.

— Правда? Ты его знал?

— Да я могу сказать что угодно.

— Будь в нашем архиве окно, я бы Клемента в него выкинул, — сказал Уэнделл.

— Я бы на твоем месте сделал бы то же самое, — сочувственно кивая, ответил Реймонд.

— Понимаешь, он мне так и не дал хоть за что-нибудь зацепиться. Нес такую чушь, что было непонятно, кто кого допрашивает. Он убил судью, а потом преспокойненько отправился домой спать. А мы из-за него двое с половиной суток стоим на ушах.

— Езжай домой, — посоветовал Реймонд.

— Нет. Я могу понадобиться.

— Доверимся старому матерому волку. — Реймонд кивком головы указал на Хантера. — Пусть теперь он возьмется за Клемента. Ну, что скажешь? Если сегодня мы из него ничего не вытянем, то его придется отпустить.

Хантер поднялся из-за стола.

— Учитесь, сосунки!

Непонятно, почему Хантер стал лучшим в отделе дознавателем, почему подозреваемые, которых он допрашивал, так часто признавались в совершении преступлений и почему добытые им признания почти всегда принимались во внимание в ходе судебных разбирательств. Морин считала: преступники становились разговорчивыми, потому что принимали Хантера за своего. Но Хантер говорил, что дело совсем не в этом, а в том, что он терпелив с допрашиваемыми, относится к ним с пониманием, сочувствует им и никогда не повышает на них голоса. В качестве примера он приводил дело, раскрытое прошлой зимой. Хантер допрашивал молодого парня, подозреваемого в убийстве двух женщин. Тот признался, что, нанюхавшись кокаина, принял пояс на платье одной из женщин за змею. Ему захотелось посмотреть, как будет выглядеть эта «змея» на их шеях. Пока те сидели на полу и потягивали из бокалов спиртное, он по очереди удавил их. Однако он отказался сообщить, куда спрятал трупы. Тогда Хантер сказал ему: «Ну что ж, найдем их весной, когда стает снег», а потом добавил: «Ты, видимо, дикий зверь, который делает запасы на зиму». Заметив, что парень заволновался, Хантер решил развить тему. Он спросил