"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Но что… что все это значит… – Я без сил опускаюсь на пол. Такое чувство, что, если я попытаюсь продержаться на ногах еще хотя бы немного, то просто упаду.

Спустя несколько мгновений хозяин прачечной подходит ко мне с озабоченным видом.

– Пожалуйста, позволь мне позаботиться об этом.

– Позаботиться об этом? – тупо повторяю я.

Вновь вмешивается управляющий, его брови строго нахмурены:

– Да, что именно вы имеете в виду, говоря, что «позаботитесь об этом»?

– Я имею в виду все это.

– Все? Все вот это?

– Я сделаю так, будто этого тела здесь никогда не было. Я сделаю это так чисто, что можно будет сказать, что ничего из этого никогда не случалось. Итак, что мне нужно от вас обоих…

– …мы ничего не видели, верно? – Управляющий явно гораздо быстрее справляется с этим, чем я.

– Именно так.

Управляющий складывает руки на груди и несколько мгновений стоит молча. Затем пожимает плечами.

– Меня это вполне устраивает. Что бы ни происходило внутри квартиры, это личное дело собственника, и я стараюсь не совать в это свой нос.

Он что, не против этого? Это совершенно явно выходит за рамки «личных дел». Как он может просто закрывать глаза на подобное? Да кто бы смог?

Не обращая никакого внимания на мой испуг, хозяин прачечной говорит просто:

– Спасибо.

Я понятия не имею, за что он благодарит нас, но киваю ему в ответ.

– Не нужно беспокоиться ни о чем из этого, просто предоставьте это мне, – уверяет он нас.

Управляющий, кажется, вполне удовлетворен таким поворотом.

– Жизнь, конечно, интересная штука… Я думаю, что мне еще рано на покой. – И с этими словами он уходит, выглядя почти оптимистично, как будто все проблемы уже решены и беспокоиться правда не о чем.

«Послушайте, здесь, в вашем здании, кто-то умер! Как вы можете быть таким беспечным?»

Затем мне приходит в голову мысль – может быть, это полное безумие, но все же: если б управляющий сказал, что собирается вызвать полицию, не похоже, что хозяин прачечной просто безропотно согласился бы с этим. Вероятно, тогда он действовал бы более жестко. Когда он сказал: «Пожалуйста, предоставьте это мне», – за этими словами скрывалась едва уловимая угроза. Он вовсе не обращался к нам с просьбой. Да, это была угроза. Готов поспорить, что управляющий обратил на это внимание. И если так оно и было, то у меня нет иного выбора, кроме как тоже принять его план.

Теперь, когда мы остались вдвоем, он говорит, едва ли не запинаясь:

– Я так долго выполнял грязную работу…

– Простите?

– Я хотел заниматься чем-то, чтобы делать вещи чистыми и красивыми.

– Я вас не понимаю.

– Вот почему я открыл прачечную. И поскольку я беспокоился о тебе, то открыл ее неподалеку от того места, где ты живешь.

– Извините, я правда ничего из этого не понимаю. Можете ли вы… да что все это, в конце концов, значит?

Взгляд хозяина прачечной смягчается. На его лице обозначаются морщинки от улыбки.

– Ты и твой отец.

– Я и папа?

Я пытаюсь понять, что он имеет в виду, испытующе глядя на него, и его лицо расплывается в еще более широкой улыбке, как будто его щеки – это фрукты, из которых он хочет выжать весь сок; и из его глаз, словно в подтверждение этого, действительно начинают течь слезы, что только еще больше сбивает меня с толку.

– Ты и твой отец, вместе, вы победили его.

– Победили кого? Врача? Но зачем мы вообще с ним сражались?

Теперь хозяин прачечной по-настоящему плачет. Услышав мои вопросы, он торжественно кивает.

– Ты и твой отец объединились, чтобы победить его.

– Да что же это…

Мне жаль, что я не могу разделить его эмоций, но я чувствую себя зажатым между вопросительными знаками, связанным настолько крепко, что не могу сдвинуться ни на дюйм.

– Кем был мой отец?

Вот он, наконец, ключевой вопрос.

В его глазах блестят слезы.

– Твой отец?

– Кем он был?

– Он был твоим отцом. Вот и всё.

– Я не…

– Просто обычным, хорошим отцом. Разве нет?