Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз
Сделав медленный глубокий вдох, О’Гэллоран уставился на меня и сказал:
– Если есть что сказать, говорите. Но помните: все, что вы скажете, может быть использовано против вас.
– Она хотела умереть, вот я ее и застрелил, – сказал я. – Ей просто жить надоело. Как и мне.
Хмыкнув, сержант откинулся на спинку стула и махнул патрульному:
– Он не в себе. Веди его в убойный.
И меня отвели в отдел убийств. Там меня ждал лейтенант: невысокий блондин с голубыми глазами, стальным взглядом, красным лицом и волевой челюстью.
Он задавал мне вопрос за вопросом, но в тот момент у меня не было настроения разговаривать. Я сидел, тупо уставившись в пол. Промолчал, даже когда лейтенант отвесил мне оплеуху. Наконец меня закрыли в камере.
Я сидел на нарах, преисполненный ненависти к себе, и размышлял о том, что я стал причиной смерти человека, который так много для меня сделал и завещал мне свое богатство.
Мне принесли поесть, но я не притронулся к еде.
Позже в камеру вошел О’Гэллоран. Он окинул меня взглядом, заложив большие пальцы за ремень.
– У вас большие проблемы, мистер. – Его сиплый голос звучал на удивление мягко. – Зачем вы себя оговорили? Время еще есть. Расскажите, как все было на самом деле.
Я посмотрел ему в глаза и сказал:
– Я ее убил. С остальным разбирайтесь сами.
Сдвинув фуражку на затылок, О’Гэллоран поскреб правую подмышку.
– Лейтенант велел узнать, готовы ли вы дать признательные показания. Но на вашем месте я бы не спешил.
Я видел, что он взволнован.
– Почему не спешили бы? – спросил я.
Сняв фуражку, он какое-то время рассматривал ее, а потом снова водрузил на голову.
– Только между нами: я думаю, что вы душевнобольной. И не верю, что вы ее пристрелили. Поэтому вам лучше держать язык за зубами, пока не приедет адвокат.
– Считаете, что я псих?
Он кивнул:
– Ага. Всегда был такого мнения. С того момента, как вы объявились в нашем городке. Так что послушайте моего совета. Не высовывайтесь. Мы позвонили в Парадиз-Сити. Ваш партнер, мистер Льюс, привезет сюда крутого адвоката. Все устроится. А вы сидите молча.
Меньше всего мне хотелось, чтобы меня выручал Том Льюс.
– Скажите лейтенанту, что я готов дать признательные показания.
О’Гэллоран помялся.
– Слушайте, приятель. Может, вы и правда рехнулись. Но вы мне по душе. – Наклонившись, он понизил голос: – Вы не понимаете всю серьезность своего положения. Давайте я позвоню мисс Бакстер? Все расскажу. Она поможет. Как вам такое?
Дженни?
Теперь Дженни так же далека от меня, как Джуди. Чудное виденье, чужой сон.
– Скажите лейтенанту, что я готов признаться, – повторил я.
О’Гэллоран провел ладонью по лицу, чтобы стереть пот.
– Вам светит пятнадцать лет тюрьмы, – сказал он. Я видел: сержант и правда беспокоится за меня. – Даже если вас признают ненормальным, отсидите не меньше десяти.
Прислонившись к стене тюремной камеры, я вдруг расслабился.
– Скажите лейтенанту, что я готов дать признательные показания. – В памяти моей возник образ Сидни, с его талантами и добротой. Носился со мной как с писаной торбой… – Пятнадцать лет, десять… Ну что ж, честнее не бывает, верно?