"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
На обеденном столе среди массивных серебряных предметов сервиза красовались подсвечники и свежие розы, а разновидностей сосудов было столько, что я не мог и сосчитать. Сквозь оконное стекло нашему взгляду открывались щиколотки прохожих, которые в свою очередь могли увидеть, что мы едим. Может, поэтому нам было предложено меню, составляющие которого могли украсить обложку любого женского журнала. В блюде с томатной подливкой располагались несколько тоненьких, как бумага, ломтиков авокадо и долька киви. Их сменили узкие полоски утиной грудки с дольками манго и листьями латука. Завершен был обед излюбленным домашним шоколадным рулетом Синди. Я позволил себе еще хлеба с сыром.
Синди — миниатюрная женщина с бледным лицом, остреньким носиком и дугообразным ротиком купидона. Вьющиеся черные волосы она коротко стригла. Я предполагал, что так ей быстрее управляться с ними, эта прическа больше соответствует ее стремлению казаться старше и серьезнее. Платье из коричневой шерсти прямого строгого покроя отличалось тем же строгим вкусом. Нервная энергия Синди била через край, и даже хлопоты по организации званого обеда не могли утихомирить эту женщину. Она суетилась вокруг стола, осведомляясь у каждого, не хочет ли кто еще шампанского, и какого, «Пьера» или «Шабли», не подложить ли кому что-нибудь на тарелку, и у всех ли есть салфетки. Присутствующие испытали откровенное облегчение, когда Синди наконец села.
Этот вечер готовился заранее, как и все, что делала Синди. Пища была доставлена и разогрета точно в срок, белые вина охлаждены, а красные в меру подогреты. Хлеб был свежий, масло мягкое, гости продуманно рассажены, и все их разговоры можно было предсказать. Прием у Синди ничем не напоминал тот вечер, когда вам не удается вставить ни слова в общую болтовню, когда гости засиживаются допоздна, выпивки слишком много, и, разбредаясь, все неверной рукой записывают в прихожей номера телефонов друг друга на спичечных коробках. Просто смешно.
К тому же я должен отдать должное умению Синди все планировать, потому что она пригласила меня как раз на тот вечер, когда у Глории занятия по математике, часть из которых проходит в университете, так что мне пришлось отправляться на обед в одиночку.
Вечер начался с весьма умиротворенной ноты, как, впрочем, всегда, когда почетным гостем оказывался сэр Жиль Стрипли-Кокс. Могучий старик с румяным лицом и пушистыми седыми бакенбардами времен мистера Пиквика. «Крипи-Покс» — «Жуткий сифилис»[311] — в свое время такой издевательской кличкой его наградили в Форин Офис. Он повергал в ужас министров и послов. Выйдя в отставку, жил в Суффолке, где выращивал розы, пока его жена мастерила изящные деревянные рамочки для произведений местных акварелистов. Но старик по-прежнему был членом каких-то комитетов и комиссий, что позволяло ему получать зарплату и компенсировать расходы по поездкам в Лондон.
Сегодня я впервые столкнулся с этой жуткой личностью нос к носу, но он был в хорошем расположении духа, и Синди отлично умела управляться с ним. Она предоставила ему возможность сыграть роль очаровательного ветерана Уайтхолла. Сэр Жиль без всяких усилий взял эту роль на себя, но не было никаких сомнений, что под улыбками и расслабленными манерами скрывается жуткий дракон. Леди Стрипли-Кокс почти ничего не говорила. Она была из того поколения, которому раз и навсегда внушили, что нельзя комментировать ни качество пищи в гостях, ни сервировку, а обсуждать дела и работу мужа почти столь же непристойно, как завести разговор о телевидении. Так что она просто сидела и время от времени улыбалась шуткам мужа, то есть ей просто нечем было заняться весь вечер.
Здесь же присутствовали представитель дипломатического корпуса и его супруга, Гарри Бакстер, второй секретарь нашего посольства в Берне, мужчина средних лет, с женой Пэт. На ней было плотно облегающее розовое платье, тяжелое золотое ожерелье, и она все время отпускала плоские шуточки с заметным швейцарским акцентом — относительно банкиров с непроизносимыми именами.
Когда Синди спросила Бакстера, что интересного в Берне за последнее время, сэр Стрипли-Кокс перехватил инициативу, ответив вместо дипломата, что самое интересное — это на последнем приеме пережаренные гренки, которые полагалось подавать с растопленным сыром. На что супруги Бакстер ответили визгливым смехом.
Была тут и некая юная пара. Он — застенчивый молодой человек, преподававший английский язык в одной баварской частной школе. Ему там не нравилось.
— Наблюдая, какими многозначительными выглядят маленькие немцы, вы понимаете, почему Германия начинала все мировые войны, — сказал он. — А когда видите их учителей, то понимаете, почему она проиграла их. — Теперь он пробовал свои силы как театральный критик в каком-то журнальчике и уже заслужил неплохую репутацию, потому что знал предмет своих интересов. Рядом с ним сидела тихая девушка со смазанной на губах помадой. На ней был мужской твидовый пиджак несколькими размерами больше, чем полагалось бы. Во время обеда они без конца улыбались друг другу и ушли раньше всех.
Отобедав, мы поднялись наверх, где у шипящего газового камина подали кофе и напитки. Крипи позволил себе лишь полчашечки кофе без кофеина, а его жена выпила две большие рюмки бренди и повезла супруга домой.
Пара из Берна посидела еще около получаса, потом я припомнил, как Синди дала им понять, что ей нужно переговорить со мной.
— Что ты о нем скажешь? — спросила она, когда все остальные гости ушли.
— О старом Крипи? Забавный древний бурдюк, — ответил я.
— Не думай, что он такой уж идиот, — предупредила Синди. — К тому же знает тут всех и вся.
У меня появилось ощущение, что Крипи появился здесь только для того, чтобы дать мне понять, какого рода связями Синди обладает, каким влиянием пользуется. И если понадобится, после той сцены в коридоре Форин Офис, может продемонстрировать все