"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
— Ага. Если не считать миссис О'Раффети. — Улыбка у него была достаточно рассеянная.
— Бадди, поскольку вы — помощник миссис О'Раффети, может, объясните мне, для чего я тут оказался?
Он беспомощно поглядел на меня, словно не зная, что ответить.
— Светское общение — не мой конек. — Он помолчал несколько секунд, словно сожалея, что позволил себе рассказать о своей хозяйке, которая к тому же его теща. Затем продолжил: — У миссис О'Раффети есть специальная секретарша для таких дел, она ведает приглашениями — кто приезжает на уик-энды, кто на коктейли, обеды и все такое.
— Но, сугубо между нами, Бадди, я никогда раньше не слышал о миссис О'Раффети.
— Тогда, видимо, вы тут для того, чтобы нанести визит одному из постоянных гостей миссис О'Раффети. Вы знаете мистера Ранселера? Он живет в доме под большой бугенвиллеей.
— Брет Ранселер?
— Совершенно верно.
— Он же погиб.
— Нет, сэр.
— Брет Ранселер, — осторожно сказал я. — Примерно шестидесяти лет. Светлые волосы. Высокий. Худой.
— Описание точное. Волосы у него сейчас седые, но во всем остальном — точно он. Он был болен. В очень тяжелом состоянии. Результат автомобильной аварии где-то в Европе. Миссис О'Раффети привезла его сюда. Она переоборудовала домик для гостей и устроила там отличную палату, в которой он мог заниматься своими упражнениями и все такое. Он еле ходил, когда впервые тут очутился. Медсестры являлись к нему каждый день, то одна, то другая, даже в воскресенье. — Он увидел, с каким выражением я его слушаю. — Может, вы его знали в Европе?
— Более чем хорошо, — ответил я.
— Бывает, — кивнул Бадди Брейкинк. — Да, он какой-то дальний родственник миссис О'Раффети. Старый Сай Ранселер — ну, тот самый, в честь которого автомобиль назвали, — был дальним родственником миссис О'Раффети.
— Понимаю, — сказал я. Значит, Брет Ранселер на самом деле выжил, и меня притащили сюда, чтобы я с ним встретился. Зачем?
Глава 14
За ленч мы сели довольно поздно. Миссис Хелена О'Раффети почти ничего не ела. Может быть, в течение дня она уже отдала должное нескольким другим ленчам. Однако положила на большую розовую тарелку немного салата, не скрывая, что относится к нему с не меньшим отвращением, чем то, какое коп испытывает к пьяницам.
— Родом я из Европы, — сказала она, давая мне понять, что в глубине души не имеет ничего общего с калифорнийскими друзьями и знакомыми. — Когда я была очень молода, все время себе говорила, что в один прекрасный день куплю маленькую квартирку в Берлине, но со временем поняла — это очень неприглядное место. И такое грязное. Что бы я ни надела на себя, все оказывалось промасленным. Так я туда и не перебралась. — Вздохнув, она положила на тарелку ломтик помидора и сжевала его.
— В Берлине еще бывают и холода, — заметил я. Перед глазами у меня была синяя вода бассейна с солнечными бликами на ней и яркие тропические цветы. Я вдыхал запахи дикого шалфея, чистый воздух океана и смотрел на коршуна, медленно описывающего круги над нами. От Берлина мы были далеко.
— Ну разве я не права? — заинтересованно спросила она. — Я была там лишь дважды, и оба раза осенью. Я всегда предпочитаю отдыхать осенью. Еще тепло, и курорты не так переполнены. — Словно подчеркивая скромность простого синего шерстяного платья, она нацепила на себя драгоценности: золотую цепочку, полдюжины колец и золотые часы с циферблатом в мелких алмазах. Миссис О'Раффети все время притрагивалась к своим кольцам, крутила их, словно они доставляли ей неудобство или же чтобы убедиться в их присутствии.
Из гаража внезапно донесся звук заработавшего мотора, в нем были нотки нетерпения. Я уже привык к манере Бадди управляться с машинами и узнал его руку. «Ранглер» продолжал настойчиво завывать. Миссис О'Раффети подняла глаза к небу. Несложно было себе представить, какую ярость вызывает у нее почти все, что делает Бадди.
— Они постоянно ссорились из-за того, какое образование дать моему маленькому внуку Питеру. — Она могла не объяснять, о ком шла речь. — У Бадди были свои идеи, но моя дочь хотела вернуть его в еврейскую веру. — Он отпила глоток чая со льдом.
Я же всецело погрузился в салат из лобстеров, стоявший передо мной. Все овощные салаты, о которых мне доводилось слышать, — от «шитаки» с грибами до корней лотоса, — должны были иметь декоративное украшение из полудюжины хвостиков маленьких лобстеров в густом майонезе. На отдельном розовом блюде была горячая картошка, густо сдобренная сметаной и крошевом из ветчины. Салаты в Калифорнии делают не для того, чтобы терять вес. Я поднял глаза от своей тарелки. Миссис О'Раффети вопросительно смотрела на меня. Она подождала, пока я кивнул.
— Речь идет о женской линии наследования, — объяснила она, стараясь подцепить вилкой кусочек корнишона, который все не давался ей. — Моя мать была еврейка, Бадди тоже. Но он никак не может это усвоить.
— Вероятно, — осмелился предположить я, — ему нелегко с тещей по фамилии О'Раффети.
Она посмотрела на меня, и на ее лице появилось то же серьезное выражение, которое я заметил еще в бассейне. Глаза отливали льдистым блеском.
— Может, так и есть, — признала она. — Скорее всего. Если вы заметили, я не отличаюсь фанатизмом. Кошер мы не едим. Это просто невозможно, когда на кухне мексиканские повара.
— А где сейчас ваш внук?
— Во Флориде. На прошлой неделе Бадди сидел за ленчем с частным детективом. И я опасаюсь, что он планирует куда-то увезти ребенка.
— Похитить его?
— Бадди бывает слишком эмоционален.
— Но он же юрист.
— Даже юристам свойственны эмоции, — энергично возразила она, демонстрируя, что и ей это свойство не чуждо. Когда звуки, производимые джипом Бадди, стихли, она вернулась к теме, что значит чувствовать себя уроженкой Европы. — Я родилась в Берлине, — сообщила