"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Да? — спросил я.

— Ходят слухи, что у тебя с Бретом какие-то счеты — что-то вроде личной вендетты. — Теперь он был полностью серьезен: улыбка исчезла с лица, а ручки сложены на животе, как у храмовой статуи Будды, отдыхающего по завершении дневных трудов.

— Ну и?

— Такие личные вендетты не окупаются. Вообще с вендеттами покончено, Берни. Плохие новости для Брета, плохие новости для тебя, плохие новости для Лондона и плохие новости для нас.

— Для кого — для нас?

— Не пытайся водить меня за нос, малыш, все выстирано и выкручено. Ты знаешь, кто мы такие. Мы — это Компания.

— А какого черта я должен иметь со всеми вами дело?

Рука вскинулась в умиротворяющем жесте.

— Неужели я недостаточно ясно выразился? Может, начнем все сначала? Ну как?

— Мне бы не хотелось добираться пешком, — сказал я.

— Значит, не хотелось бы. Ясно. — Откинувшись на спинку сиденья, он рассматривал меня сквозь полуприкрытые ресницы, делая вид, что очень огорчен моим к нему отношением и теперь раздумывает, как бы вернуть мне свое расположение. Гарри Франт был мастак в такого рода делах. В течение многих лет он был свой человек по обеим сторонам улицы и получал свое вознаграждение только когда те и другие были полностью удовлетворены, а все счастливы.

Мы ехали молча. Поставив сумку на пол между ногами, я поглядывал на пролетающие мимо нас хижины миллионеров, выстроившиеся вдоль пляжа, заливаемого холодным дождем. Тут и там виднелись группы любителей серфинга в блестящих мокрых черных костюмах. Всегда есть психи, которых даже омерзительная погода не излечит от желания покататься на больших волнах Тихого океана.

Раскинувшись на сиденье, я украдкой бросил взгляд на Гарри. До меня доходили слухи, что теперь он постоянно работает на ЦРУ. Кое-кто считал, будто Гарри всегда выражал только их интересы, за что ему и платили, но я в этом сомневался. Знал я его еще с давних времен. И был в курсе того, как он раздобывал себе средства к существованию в том погруженном во тьму мире, где секретная информация продается и покупается, как свиные потроха. В нем всегда было нечто загадочное — уроженец Гавайев, который смог прижиться в Европе, как мало кому из чужаков удается. Виртуозное владение немецким языком — безукоризненное знание грамматики, произношения и идиом — было само по себе достойно удивления и позволяло Гарри чувствовать себя достаточно свободно, даже расслабленно, что он и любил демонстрировать. Иностранцы, которые в зрелом возрасте попытались бы изучить немецкий язык на таком уровне, при всей своей энергии и свободном времени должны были бы признать свое поражение или просто рехнуться.

— Почему тебя это волнует? — спросил я. — Зачем вам Брет?

— Он представляет интерес, — сказал Гарри.

— Ты имеешь в виду Бриджитт?

— Я имею в виду Вашингтон, — сказал он.

— Неужели Брет так важен для ребят из Лэнгли? — очень осторожно осведомился я.

Он подпрыгнул, как ошпаренный кот, при одном только намеке на это.

— Не путай меня, — сказал Гарри. — Брет не сотрудник ЦРУ и никогда им не был. — В самом утверждении и тоне, каким оно было высказано, чувствовалась старомодная вежливость, с которой полагалось говорить об этом учреждении.

— И вот все мне это пытаются внушить, — сказал я. Под «всеми» я подразумевал Гарри. Много лет назад мы с ним такое проходили.

С подчеркнутым терпением он повторил:

— Все тебе это внушают, потому что сие правда.

— Для Вашингтона?

— Да будешь ли ты меня слушать, Бернард! Брет не — повторяю: не! — работник Управления. И мы ничего не знаем о том, что Брет делал для вас. А хотели бы, черт побери.

— Это вы кого-то послали за изгородь в прошлом месяце, Гарри? Это кто-то из ваших людей пытался выйти на Брета?

Уставившись на меня, Гарри помолчал, а потом сказал:

— В кого-то там стреляли. Налетчик серьезно пострадал. Да, я слышал об этом.

— Представитель дружественного агентства тайком куда-то пролезает, потому что ему негде провести время? Не для печати, — заверил я его, — это был один из ваших?

Но на это Гарри не купился.

— Я говорю не об Управлении, речь идет о Капитолии, где у Брета куча хороших друзей. Его семья пользуется немалым влиянием в этом городе. И они не будут молчать, если Брету придется плохо.

— Если Брету придется плохо? Гарри, хотел бы я толком понять, о чем ты ведешь речь, — сказал я. — Я понятия не имел, что Брет жив, пока не очутился здесь.

— Не пудри мне мозги, Берни. Живой он был или мертвый, но ты поносил Брета Ранселера. И не отрицай.

Я внезапно ощутил острый укол страха. В машине трое. И по пути полно пустынных участков пляжа и заросших пустошей. И с нахальством, куда большим, чем можно было во мне заподозрить, я бросил:

— Отложи-ка свой кастет в сторону, Гарри. Это не твой стиль. — Хотя слухи, которые с давних пор доходили до меня, говорили, что пользоваться кастетом было вполне в стиле Гарри.

Он улыбнулся.

— Говорят, ты становишься параноиком.

— Станешь тут, когда такая шпана встречает тебя на дороге и намекает, что может похоронить под кучей дерьма.

Не обратив внимания на мои слова, он сказал:

— Вот, например, с тем типом, Вуснемом. Да парень был самым обыкновенным бизнесменом.

— Что?

— Брет прошлым вечером связался с конторой и попросил спешно проверить пассажира, который сидел рядом с тобой во время рейса. Он ровно ничего собой не представлял, Бернард. Обыкновенный строитель, который пытается делать деньги на недвижимости. Вот почему я и говорю, что ты впадаешь в паранойю.

— Брет попросил? Узнать о Вуснеме? — пробормотал я.

— Ясное дело. Брет связался по телефону. Насколько я слышал, он был