"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
Глава 18
На дне сумочки Айви отыскалась пачка жвачки.
Слава богу, — подумала она. После воды, а теперь ещё и жвачки, во рту стало терпимее. Не идеально, но терпимо.
Потливость тоже прошла, и голова больше не кружилась. Айви стиснула зубы. Ну и промашка вышла, Айви, чисто по-любительски.
Пробки рассосались, и до следующего морга она добралась за двадцать минут. Час был не самый подходящий, поэтому она заранее позвонила из таксофона — убедиться, что там кто-то будет, прежде чем ехать.
Если сегодня повторится то же, что и в прошлый раз, это станет последней остановкой на сегодня. Она поедет домой, встанет под горячий душ и будет тереть глаза, пока перед ними не перестанет стоять то, что она видела.
Айви припарковала свой большой «Меркьюри», заперла его и направилась ко входу в здание судмедэкспертизы. Снаружи — бетонные блоки, одноэтажное строение. Больше похоже на бункер времён Второй мировой, чем на офис коронера.
Внутри она снова показала удостоверение, и администратор снова взяла трубку и о чём-то долго говорила.
Айви ждала, листая «Good Housekeeping» на журнальном столике. Она не прочла ни строчки — просто собиралась с духом перед тем, что ждало впереди.
Наконец администратор вернулась и провела её по коридору в кабинет судмедэксперта. Там её встретила коренастая темнокожая женщина в неизменном белом халате, с причёской в стиле ретро — длинные пряди по бокам, зачёсанные вперёд. Айви она напомнила фотографии девушек-хиппи из «Лета любви»: короткие юбки, высокие сапоги.
— Я доктор Николс, — сказала женщина. — Получила ваш факс, показалось весьма любопытно.
— Надеюсь, наши усилия не пропадут даром.
— Могу я спросить, чем агент Казначейства интересуется этим делом?
Айви слегка опешила. Во-первых, её ещё никто не называл «агентом Казначейства» — звучало непривычно. Во-вторых, она понятия не имела, что тут можно, а что нельзя говорить. Секретные сведения? Или общедоступные?
Она решила ответить нейтрально: — Это связано с убийством. Но, боюсь, больше рассказать не могу.
— Понятно, — кивнула доктор Николс. — Идёмте, я подготовила вашего Джона Доу.
Айви не понравилось, как это прозвучало, но она смолчала.
По выложенному кафелем коридору с выбеленными стенами они дошли до каталки из нержавеющей стали.
Зловещая бирка на пальце ноги бросалась в глаза сразу.
— Случай, прямо скажем, странный, — заметила Николс, откидывая простыню.
Айви ахнула — сдержаться не вышло. Комната поплыла перед глазами, желудок скрутило, но её не вырвало. Скорее потому, что рвать было уже нечем.
Николс взглянула на неё с тревогой.
— Первый раз такое видите?
— Второй, — выдавила Айви — дыхания едва хватило, чтобы произнести это одно слово.
— А, — протянула Николс. — Что ж, беда в том, что тело долго пробыло в гавани. Как видите, плоть практически разложилась, больше половины просто исчезло. Мы не знаем — то ли вода тому виной, то ли птицы и хищники объели труп, то ли и то и другое сразу.
Айви почувствовала, как подступает желчь, и стиснула зубы. Только не снова.
Она приказала себе держаться.
От тела мало что осталось. Лица не было вовсе, как и большей части туловища; пропали участки обеих рук и обеих ног.
На одной ступне уцелел только один палец. Мизинец.
Оставшаяся плоть была вся в отметинах — порезах, надрезах, узорах, которые казались нанесёнными не случайно.
— Сначала мы решили, что он, возможно, бывший заключённый, — сказала Николс.
— Почему? — спросила Айви.
— Тюремные татуировки обычно очень грубые. Делают чем придётся — скрепкой, пружиной от кровати, а то и оголённым проводом. И часто покрывают чуть ли не всё тело.
— Понятно, — сказала Айви.
— Или организованная преступность. Разные этнические группировки нередко используют татуировки как знак преданности. Иногда это даже обязательное условие.
— Но это же не татуировки? — спросила Айви. — Я не вижу чернил.
— Мы тоже это заметили, — ответила Николс. — Хотя многие тату-мастера сперва набивают только контур. А цвет и тени добавляют постепенно, за несколько сеансов, почти как художник. Может, перед нами именно такой рисунок