Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

— Правильно сделали, что пнули норвежское патриотическое чувство, — оно раздуто, как футбольный мяч, — добавил он.

— Да вы острослов, как я вижу. — Улыбнувшись, она взяла у него кофе и немного постояла, глядя на Тронхеймсфьорд.

— Это место напоминает мне Аляску. Особенно сегодня, когда стало прохладно. Так много гор и хвойных лесов.

— Вы были на Аляске?

— Да, но очень давно. Мне нужно было на какое-то время заморозить свою жизнь.

— Надеюсь, после Аляски она благополучно разморозилась?

— Во многих отношениях да. Но вы же знаете, какими бывают размороженные продукты. — Она криво улыбнулась. — Мы запутались, — продолжила она, меняя тему, — не разыскивая серийного убийцу, мы ищем все-таки именно его.

— Что вы имеете в виду?

— В убийствах есть что-то личное. Думаю, преступник хорошо знал обе жертвы. Особенно Гунн Бриту Дал. С ней он не прибегал к уловкам, не оглушал ее ударом по голове, прежде чем убить, а просто перерезал горло. Очевидно, крепко держа ее сзади. Куда более интимный жест, чем удар по голове монтировкой или обломком трубы. Я думаю, для обоих убийств у преступника имелся очень личный мотив. Но не будем забывать: наш убийца много вкладывает в сам процесс. Ему нравится убивать. Очевидно, мы имеем дело с психически ненормальным человеком. С маньяком. Кроме того, нам известно, он убил не одного человека. ФБР считает, что серийным убийцей является преступник, совершивший по крайней мере три убийства с существенными временными промежутками. В нашем деле фигурируют только два доказанных убийства. Но сын и жена Ваттена предположительно тоже могли стать его жертвами, что приводит нас к магическому числу «три».

— Давайте пока забудем о семье Ваттена и сосредоточимся на имеющихся убийствах. Кто из привлекавшихся к расследованию людей был в близких отношениях и с Гунн Бритой Дал, и с Эфраимом Бондом? Я в отличие от вас не так уж уверен, будто Дал была лучше знакома убийце, чем Бонд. Разные способы совершения убийства не обязательно значат что-то еще, кроме возможности легче справиться с женщиной, или же свидетельствуют об опыте, которого уже набрался убийца, чтобы почувствовать себя более уверенным. Я где-то читал: многие преступники испытывают желание в самый момент смерти оказаться как можно ближе к жертве. И я по-прежнему считаю: мы обязаны выяснить, какую роль в этой истории играет книга. Интимность, о которой вы говорите, скорее имеет место в отношениях убийцы с Йоханнесовой книгой. Ведь именно она связывает Бонда и Дал.

— Я согласна, книга — это связующее звено. Но не знаю, является ли книга самодостаточной причиной для убийств. Такое предположение притянуто за уши.

— То есть у преступника есть разумная причина для убийства, которую мы никак не можем найти?

— Не знаю. А разумные причины для убийства вообще существуют?

— Фелиция Стоун, как долго вы работаете в отделе убийств? — Вопреки его воле, вопрос прозвучал по-отечески снисходительно.

— Два года.

— То есть достаточно, чтобы убедиться: к сожалению, существует слишком много разумных причин для убийства. Большинство из нас не совершают этого греха только потому, что почти всегда находятся столь же разумные причины этого все-таки не делать.

— Оказывается, полицейских-философов на этом пароме двое. — Она улыбнулась. — Не могу сказать, будто мне нравится ваш вывод, но признаю: я и сама временами думаю так же.

После двухчасовой езды на автомобиле они добрались до поворота к владениям Исака и Элин Крансос. Как только они миновали переправу и съехали с парома, начал накрапывать дождь, поэтому «дворники» не выключались всю дорогу. Фосен был окутан туманом; все пейзажи окрасились в серые сумеречные тона, и только скалы глянцевито блестели в просветах мрачного елового леса. Строения в хозяйстве Крансосов напоминали большие влажные посудные губки, лежащие на вершине пологого зеленого холма.

Адрес Крансосов Синсакер нашел в телефонном справочнике, доверив остаток поисковой работы джи-пи-эс-навигатору служебного автомобиля. Он предупредил их о своем визите по телефону, стараясь как можно меньше говорить об убийстве Гунн Бриты Дал, хотя и понимал: супруги наверняка в курсе. Он не стал распространяться и сказал только, что разыскивает сведения о Йоханнесовой книге.

Герр Крансос и фру Крансос встретили их на дворе — пара фермеров предпенсионного возраста, он — в рабочем комбинезоне, она — в удобном спортивном костюме.

Их пригласили в главный дом, который давно просил покраски. Зайдя внутрь, они увидели, что семью Крансос не миновала волна интерьерной моды, в последние годы прокатившаяся по стране. Кухню отделали нержавеющей сталью. В гостиной настелили ореховые полы и поставили дорогую итальянскую мебель. У четы Крансос, как и у большинства шестидесятилетних норвежцев, имелось много денег и мало фантазии. В отличие от дома, недавно получившего новые «внутренности», сами они остались прежними норвежскими бондами[32], которые теперь казались чужими в своем собственном жилище.

Элин Крансос напекла к их приезду целые штабеля вафель. Синсакер запасся двумя пластинками и щедро положил на них протертой клубники. Сами выращивали, догадался он. Фелиция Стоун старательно жевала, но по ее взгляду он догадался, вафли фру Крансос попали в разряд «холодных блинов без сиропа».

С вафлей в руке Синсакер подошел к широкому и высокому окну в дальнем конце гостиной. Исак Крансос последовал за ним и остановился рядом.

— Грандиозный вид, — восхитился Синсакер, глядя из окна на волнообразный фосенский пейзаж. За каменистыми холмами и рощами проглядывал фьорд — черная дуга на горизонте.

— К нему привыкаешь. — Крансос был краток.

— Как я понимаю, Йоханнесову книгу обнаружила целая группа археологов?

— А чего ее обнаруживать-то? Стояла здесь, в гостиной, на книжной полке.

— Но только один из них понял, какое это сокровище.

— Верно. Йенс Дал, бедняга. Просто ужас, что случилось с Гунн Бритой. Как он это пережил?

Синсакеру сделалось неловко. Ему давно следовало выразить соболезнования. Ведь Далы