"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Возвращение в свою квартиру не показалось ему безопасным; он не знал, разыскивают ли его сотрудники «Фройляйн», поэтому решил поискать дешевый отель. Возможно, его квартира была разгромлена или там его ждала засада. В конце концов Судзуки провел месяц в бизнес-отеле неподалеку от станции «Отяномидзу». Он ни разу не заряжал свой телефон, так что Хиёко не могла до него дозвониться. Он искал наклейку с фотографией древесного усача, которую подарил ему Кодзиро, но нигде не мог найти ее.

Спустя месяц Судзуки с некоторым волнением возвратился в свою квартиру, но она оказалась нетронутой. Маленькими, осторожными шагами он возвращался в обычную жизнь, пытаясь начать ее заново. В то же время он посещал кварталы развлечений, прислушиваясь к разговорам и собирая слухи, – и выяснил, что организация «Фройляйн», она же «Рэйдзё», перестала существовать. Ему не удалось выяснить всех деталей, но, судя по всему, она исчезла навсегда.

Несколько месяцев назад Судзуки отправился в Нэтодзава-парктаун – всего один раз. Полагаясь на свою память и интуицию, он провел там примерно час, бродя среди одинаковых на вид домов, но так и не нашел тот самый дом. Бродя по улицам, он также искал на земле свою потерянную наклейку с жуком-усачом, думая, что, может быть, обронил ее где-то там, – но и ее тоже найти не смог.

На днях Судзуки прочитал в газете о молодой женщине около двадцати лет, которая совершила самоубийство, бросившись под поезд в метро. Стоя на платформе, она вела себя странно и что-то бормотала себе под нос, повторяя одни и те же загадочные слова. Эта история была достаточно необычной, чтобы даже в спортивной газете о ней напечатали весьма внушительную статью. Судзуки подумал, что это, должно быть, была Хиёко. На газетной странице была фотография места происшествия: на платформе валялись отброшенные ударом поезда черные туфли на высоком каблуке, – они выглядели в точности как ее. Конечно, он не мог быть уверен на сто процентов.

Единственное, что ему было известно наверняка – это что его жена погибла, а ему так и не удалось за нее отомстить.

Несколько месяцев Судзуки провел, томясь в плену своих мрачных воспоминаний.

«Что тебя так печалит?» – слышал он периодически в своей голове ее упреки, но не мог найти в себе энергии, чтобы выйти из этого состояния. Целыми днями просиживал взаперти в своей квартире, думая о том, не может ли его тело покрыться плесенью из-за влажных испарений, исходящих от татами.

Совсем недавно Судзуки смог наконец стряхнуть с себя это душевное оцепенение и вернуть себе решимость благодаря одному случайному событию.

Однажды он включил телевизор, по которому показывали целую стаю собак, собравшихся вокруг мисок с едой и поглощавших пищу. Они сосредоточенно чавкали своей собачьей едой, и в их поведении не было ни капли притворства. Это зрелище каким-то образом сдвинуло что-то в его душе с мертвой точки.

Вдруг заторопившись, Судзуки вышел из дома, чтобы купить журнал со списками вакансий, и принялся подыскивать себе новую работу. «Я должен работать», – твердо решил он. Собаки, самозабвенно поедавшие свой обед, были очень милыми, но во всем этом было кое-что еще – упрямая, абсурдная воля к жизни, которая заставила его отчетливо почувствовать, что он тоже должен жить.

Судзуки нашел работу учителем на подготовительных курсах к экзаменам в университет. Это была временная работа по договору, и от самого их рекламного объявления по набору сотрудников исходило ощущение некоторой ненадежности, но он не возражал. Курсы находились на тихой улочке неподалеку от станции «Синдзюку».

За день до выхода на работу Судзуки поехал на синкансэне в Хиросиму. У него было чувство, что он должен начать эту новую главу своей жизни, позавтракав в викинг-ресторане отеля, где он впервые повстречал свою жену. Чтобы привести себя в необходимое состояние души, Судзуки решил устроить ритуальный завтрак, а затем вернуться вечером в Токио уже учителем подготовительных курсов.

Чтобы быть готовым к завтраку, накануне он с полудня ничего не ел. Сопротивлялся чувству голода, перебирая в голове воспоминания о своей умершей жене, а также впервые за многие годы посетив Мемориал мира в Хиросиме – купол Генбаку.

Теперь, сидя перед тарелкой, полной еды, Судзуки неторопливо пережевывает пищу, наслаждаясь ее вкусом, и сосредоточенно глотает.

– Выглядит так, будто ты бросил себе вызов. – Теперь, кажется, пожилой человек искренне впечатлен.

– Я перевариваю, – отвечает Судзуки с набитым омлетом ртом.

– Полагаю, что переваривание начнется, когда ты закончишь есть.

– Я перевариваю все, что предлагает мне жизнь. – Он наконец решил принять то, что его жена безвозвратно от него ушла, – переварить это. – Я хочу быть живым.

– Гм… что ты под этим подразумеваешь?

– Я много об этом думал. О многих вещах. И пришел к выводу, что мучительно жить – жить так, будто ты уже умер, – неправильно.

– А ты женат?

– И если я собираюсь жить, то я должен много есть, верно? Так что я и собираюсь много есть.

Положить в рот порцию, разжевать, проглотить. Повторить это снова. Он не собирается проигрывать, признав, что давно уже сыт.

«Если я собираюсь жить, я должен есть». Судзуки хочет произнести это вслух, но его рот набит едой. У него ощущение, будто его погибшая жена сидит за столом напротив него. Перед ней тоже стоит доверху наполненная разной едой тарелка – та самая, на которую он в шутку указал ей в их первую встречу. Жена выглядит немного бледной и держится за живот. «Я не могу все это съесть», – стонет она.

«Я съем все это за тебя, я буду жить за тебя, – с воодушевлением обещает Судзуки. – Просто посмотри. Я буду жить так, как будто я действительно живой».

– Что ж, это, конечно, превосходно, – с сочувствием говорит пожилой