В ожидании Большой волны - Саша Южный

Декарт сидел под деревом весной, летом, осенью и зимой, когда было не очень холодно. Луи приходил сюда едва предоставлялась возможность. Однажды осенью он нашёл долларовую купюру. Едва подняв её, он сразу понял куда с ней пойдет.

Была прохладно – тянул северный ветер. Дерево Декарта шумело красной кроной, не желая сбрасывать листья. Но пройдет ещё немного времени, и ветер неизбежно сорвёт с него все листья, и они покроют землю красным густым ковром.

Декарт находился на своём посту. Он стоял и чуть сутулясь играл— что-то грустное, под стать погоде. Луи долго слушал его, потом робко приблизился, бросил в кепку купюру и тут же отошёл. Декарт скосил на неё глаза, потом взглянул на Луи, перестал играть и произнёс:

– Малыш, ты приходишь сюда едва не каждый день и стоишь тут часами. Подойди.

Луи сделал несколько шагов и остановился перед Декартом.

– Тебе нравится музыка? – спросил тот.

Луи кивнул.

– Как тебя зовут?

– Луи!

Декарт протянул Луи трубу.

– Хочешь попробовать?

У Луи загорелись глаза. Ему предлагали поучаствовать в волшебстве. Он осторожно принял трубу у Декарта, поднёс мундштук к губам и дунул в неё, нажав при этом несколько клавишей. Получилось пара внятных тактов мелодии. У Декарта на лице появилось удивлённое выражение.

– Ты что, уже когда-то пробовал это делать? Тебя кто-то учил?

Луи отрицательно покачал головой.

– Но у тебя получилось! Сразу!

– Я просто видел, как вы это делаете.

– И ты сообразил, как надо дуть и как жать на кнопки!? Поразительно! А хочешь, я научу тебя играть на этом инструменте, – Декарт любовно погладил старую, видавшую виды трубу.

– А можно? – спросил Луи, ещё не веря такому счастью.

– А кто нам запретит? – хмыкнул Декарт. – А ну-ка попробуй это, – Декарт просвистел простенькую мелодию.

Луи после нескольких попыток подобрал— нечто похожее. Получилось неуклюже, но это уже была музыка, и у Луи— что-то вспыхнуло внутри.

– Вы думаете, у меня— что-нибудь выйдет? – спросил он.

Декарт забрал у Луи трубу, погладил её чёрной, похожей на кусок старого дерева рукой.

– Конечно. Иначе я бы тебе не предложил. Музыка, Луи! Всего семь нот, но что они делают с человеком! – Декарт глубоко вздохнул. Его глаза на миг приобрели отсутствующее выражение. – Я взял свою будущую жену Марию тем, что по утрам прибегал на её улицу и играл на трубе. Я стоял в сторонке от её дома, чтобы никто не догадался, для кого я это делаю. Все считали меня чудаком. Но она-то знала, что я играю только для неё. Музыка! Величайшее изобретение человечества. И вряд ли оно поменяет его на что-нибудь другое. Приходи завтра утром. Народа в это время почти нет, и моя кепка, скорей, будет пуста до обеда.

Домой Луи нёсся со всех ног. Войдя во двор дома, он поднялся по ступенькам и толкнул входную дверь. Бабушка Луи сидела за столом и читала газету. Завидев внука, она отложила её в сторону.

– Бабушка, старый Декарт дал мне дунуть в его трубу, сказал, что у меня хорошо получается, и он будет меня учить, – \ произнёс, едва войдя в комнату, Луи.

Старая женщина посмотрела на Луи чайного цвета глазами и улыбнулась.

– Храни его Бог. Он хороший человек. У твоего прадеда был абсолютный слух. В ком-то он должен был проявиться. Ты, наверное, проголодался?

Луи кивнул.

– Пирожки ещё не остыли. А завтра пенсия. Я сделаю пиццу, а на десерт будет шоколадное мороженое.

– Ура! – провозгласил Луи и вскинул вверх руку.

Бабушка задержала на нём взгляд.

– Точно так делал твой отец.

– Они вернутся, бабушка, когда-нибудь?

Бабушка вздохнула.

– Возможно, Луи. Если ещё есть чудеса.

Луи тоже вздохнул. Это была странная история: его родители ушли однажды в кино и не вернулись. И никто их больше не видел.

С тех пор прошло три года. Бабка Луиза говорила, что они были дружной парой, любили друг друга. Иногда они снились Луи, и тогда он, проснувшись, от избытка чувств плакал в подушку. Раньше он часто сидел по вечерам на ступенях дома и смотрел на дорогу, вглядываясь в каждый силуэт, что возникал в синих сумерках. Ему казалось, что его родители вот-вот появятся. Но со временем он делал это всё реже и реже. И родители тоже снились ему реже. А потом перестали совсем. Когда он рассказал об этом бабке, она ответила ему какой-то странной фразой о том, что теперь его родители ушли совсем, словно они до этого были где-то рядом. Он ничего не понял, только немного защемило сердце.

Утром он пришёл к дереву задолго до Декарта и целый час стоял там, а едва завидел в конце улицы длинную тощую фигуру негра, быстро пошёл ему навстречу.

Когда они устроились под деревом, Декарт сказал:

– Знаешь, какой самый древний инструмент в мире? Флейта! А потом её, наверное, усовершенствовали и появилась труба. Самое трудное, это освоить технику. Правильно дуть. На трубе несколько нот берутся губами, а остальные при помощи кнопок. Ну, начнём.

Первый осенний день в городе обозначил себя мелким дождём, а потом хлынул настоящий ливень. Ветер, налетавший с запада, трепал листву, но она пока держалась. Лишь редкий лист падал на прибитую дождём пыль. Но все ещё только начиналось.

В сумерках Луи вошёл в конуру Декарта и плотно закрыл за собой дверь. Декарт сидел в потёмках наедине с бутылкой виски – сегодня у него был хороший день.

Луи поздоровался.

– А, пришёл! – вместо приветствия отозвался Декарт. – Ну проходи. Вчера мы освоили мелодию. Ты должен её сейчас повторить. Попробуй сыграть без запинок и пауз, и главное, внятно.

Луи взял трубу и принялся играть. В самом конце он пару раз сбился. А потом вдруг заиграл нечто такое, отчего у Декарта широко распахнулись глаза. И доиграл это Луи без малейшей запинки.

– Это что? – спросил изумлённо Декарт. – Мы такого не разучивали. И я никогда такого не слышал.

– Это я придумал.

– Что? – изумление Декарта достигло предела. – Придумал! Ха! Ты ведь играть-то толком ещё не научился. Точно твоих рук дело?

– Ну, говорю же.

– Чёрт! Вот дела. Это надо записать. Вот чёрт!

– Я не забуду, – заверил Луи Декарта.

Старик, немного успокоившись, сел в плетёное кресло, прямо из горлышка бутылки сделал пару глотков виски и произнёс:

– Музыка, Луи, это прекрасная река с тенистыми заводями и прозрачной водой, но, чтобы плыть по ней, нужна хорошая лодка. Ты должен научиться отлично