Поселок Тихий - Марина Серова

Честный опер армянского разлива Гарик Папазян давно числился у меня в поклонниках, еще со времен работы в городской прокуратуре. Кажется, его симпатия давно уже превратилась в привычку, хотя Гарик по-прежнему при каждом удобном случае приглашал меня на свидание, звал замуж ну или хотя бы провести с ним незабываемую ночь. Однако, получив отказ, совсем не впадал в отчаяние и повторял свои попытки снова и снова, будто процесс ему нравился больше, чем настоящее свидание.

— Старший оперуполномоченный городского управления по особо важным делам, старший лейтенант Гарик Папазян слушает, — отчеканила трубка.

И полицейский так и замер с открытым ртом.

— Назовите ваше имя, звание, адрес вашего отдела. Вы задержали нашего специального оперативного сотрудника, работающего под прикрытием в рамках секретной операции. Высылаю оперативную группу для внутренней проверки ваших действий на соответствие нормам закона.

Гарик говорил без запинки и уверенно. Конечно, не было никакой спецоперации и должности агента под прикрытием. Все это мы вместе с Папазяном выдумали, когда договаривались о тайном шифре. Но расчет был на то, что, услышав о причастности меня к представителям закона и порядка, полицейские сразу умерят пыл и начнут действовать строго по правилам. И хитрость сработала!

Полицейский промямлил в трубку:

— Не надо группу.

А потом вдруг и вовсе швырнул трубку, безо всяких объяснений вылетел из кабинета. Я тяжело вздохнула: хоть бы догадался и дал воды секретному агенту.

Ну все, теперь Папазян точно оборвет мне телефон, который где-то затерялся в суматохе. А если узнает мое местонахождение, то примчится собственной персоной выручать меня в надежде все-таки однажды получить в благодарность что-то большее, чем невинный поцелуй в щечку и «спасибо».

Правда, оказалось, что Папазяну понадобилось больше часа, чтобы добраться до районного центра и до камеры предварительного содержания в тамошнем отделении полиции. Куда меня все-таки закрыли… опять без всяких объяснений и глотка воды.

Сосед по камере оказался вполне приятным: совсем молодой парнишка в обнимку с гитарой; длинные светлые волосы были стянуты в хвост, а одет он был в бывшие когда-то белыми шорты и майку.

Паренек сначала отсел от меня в дальний угол, а потом вдруг смущенно протянул полупустую бутылку с водой:

— Вам плохо? У вас лицо красное. Вот, держите, если, конечно, не брезгуете.

У меня к тому моменту язык уже прилип к нёбу, поэтому пришлось наплевать на санитарные нормы и сделать все-таки несколько глотков предложенной воды.

Наверное, я все же не смогла удержать внутреннее раздражение, потому что мой сосед виновато пояснил:

— Вы не думайте, вода чистая. Мне ребята дежурные наливают из чайника, — он кивнул на гитару, — за песни.

Буря, которая уже поднялась внутри меня от жажды, духоты и бессмысленного ожидания, потихоньку стихала. Я поинтересовалась у своего неожиданного соседа:

— Я так понимаю, давно здесь, раз уже и концерты за воду даете?

Парнишка вздохнул:

— Третьи сутки пошли.

Я представилась:

— Татьяна.

— Глеб. — Мой сосед по камере совсем не напоминал типичного обитателя «обезьянника».

— За что закрыли?

Раз уж я оказалась в роли преступницы, то стоит разобраться с теми, кто меня задержал. Выяснить, что происходит в районном РОВД.

Парнишка помрачнел:

— Да дал тут одному из них по лицу. — Он густо покраснел. — Не сильно, ничего не подумайте. Я музыкант, руки берегу. Просто пощечину, за … — Он дернул плечами. — Да за все. За то, что работу свою не делает и еще гадости позволяет себе говорить о моей невесте.

Кажется, парнишке давно уже хотелось ну хоть с кем-то поделиться своей бедой. Он сел поближе, голос у него дрожал:

— Понимаете, мы с Любой, с моей невестой, мы музыканты. Это такое занятие, что денег много не приносит, да и вообще, мы только учимся, первый курс музыкального училища окончили. Вот решили подзаработать, чтобы пожениться в следующем году. У Любы очень красивый голос, она поет хорошо, а я на гитаре что угодно могу сыграть. Подумали и решили выступать в электричках. Знаю, что звучит странно, но понимаете… Это хорошая площадка для выступлений, люди там как в концертном зале сидят, слушают. На улице им некогда всегда, бегут мимо по своим делам. А в вагоне наша музыка пассажирам нравится, дорога быстрее проходит, настроение поднимается. Тем более сейчас сезон, электрички всегда полные, потому что люди едут на дачу или на отдых.

— Так что же случилось с вашей невестой?

Я с интересом слушала парня. Оказалось, что в клетке заперт совсем не преступный элемент, а вполне интеллигентный молодой человек.

Но тут паренек растерялся и пожал плечами:

— Если честно, я не знаю. Все произошло так внезапно. Понимаете, мы возвращались с Любой вечером в Тарасов с пересадкой в Озерске. Отработали, как обычно, почти весь день. Устали ужасно, я даже задремал в вагоне. Помню только, что Любочка сказала мне, что выйдет на остановке и купит попить. И все… — Глеб поник. — Меня разбудил контролер на конечной, вагон уже был пустой, все вышли. Оказалось, что Любочки не было рядом, представляете? Я кинулся ее искать, потом в ближайший пункт полиции. Написал заявление, меня пинали-пинали из одного отделения в другое, потому я даже не мог вспомнить, на какой станции вышла Люба. И в конечном итоге отправили сюда в районный отдел. А здесь у меня состоялась беседа с одним неприятным товарищем по фамилии Драгун — я так понимаю, это местный начальник. Знаете, уже прошло на тот момент больше двенадцати часов, Люба не выходила на связь, ее телефон был отключен. Конечно, я волновался: мало ли что с ней могло произойти? Она очень доверчивая, хорошая девушка и ужасно беззащитная, хрупкая. Я, честно, был уже на взводе, не мог говорить спокойно и взорвался, когда этот Драгун начал говорить мне кошмарные вещи. Что заявление у меня они не примут, потому что по закону Люба мне никто, а невеста, подруга, любимая — это все пустой звук. Что она просто сбежала от меня или ушла к другому. Хотя я объяснял ему, что Любочка не такая. Она чудесная девушка, я таких никогда не встречал, и мы правда любим друг друга. А он сказал, что она, наверное, подцепила кого-нибудь на станции и загуляла. И что искать ее нет смысла, нагуляется и приползет обратно. Так и сказал. Тут я не выдержал и дал ему пощечину.

Глеб развел руками:

— Вот так здесь и оказался. Сижу, никто меня не трогает, ничего