Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

– Ну все, а теперь идемте, – переведя дух, сказала она. – Вы посадите меня в экипаж, помашете мне рукой и будете ждать новой встречи. Все так?

– Все так, – кивнул он. – Буду ждать столько, сколько понадобится.

– Хорошо.

Они сделали несколько шагов от статуи, когда Аделаида обернулась.

– Эту богиню зовут Великой странницей, – вдруг сказала она. – Египтологи не знают об этом, но знаю я.

– Но откуда?

– Знаю, и все. Вечно кочующая по разным землям в поисках… – она не договорила.

– В поисках чего?

– А вот и задумайтесь сами – вы тоже путешественник. Зачем вы бросили родину и отправились куда глаза глядят?

– За новыми впечатлениями. За чем же еще?

– О да, – рассмеялась она, – это девиз любой уважающей себя женщины. Новые впечатления!

– И романтичные мужчины, кстати, – парировал он.

– Несомненно!

Когда они вышли из Лувра, то экипаж уже стоял и ждали свою госпожу три телохранителя.

– Не смущайтесь их, – сказала Аделаида. – Это мои верные тени. Давно они у меня в услужении.

«Давно – это сколько?» – хотел спросить он, ведь двое из трех мужчин были немногим старше его. И только третий усач выглядел почтенно. Но передумал.

– Прощайте, милый Аполлон, – она сжала его пальцы.

Ей подали руку, она забралась в экипаж, и тот поехал вдоль улицы Риволи.

Теперь он точно знал, что всегда будет лететь в хвосте этой пылающей кометы, что бы ни случилось. От этого притяжения не избавиться было никакими силами, да он и не хотел от него избавляться.

В этот же вечер Аполлон Светозаров был в гостях у купчины Губина. Тот похмелялся и закусывал.

– Нет у этих басурман капустного рассола! Понимаете – нету! Потому что солить капусту они не умеют. Я бы сто рублей отдал за жбан капустного рассола, который дома стоит пять копеек. Да хоть огуречного. Ан нет, устрицами заедать приходится! Вот такая вот петрушка. Ну а вы что, Аполлон Аполлонович? Сходили в свой Лувр? Посмотрели на свою богиню вместе с нашей матушкой Аделаидой?

– И сходил, и посмотрел, Ануфрий Данилович. А почему вы ее матушкой называете?

– А потому что она матушка и есть, – рассмеялся Губин. – И что сказала княгиня? Про вашу богиню?

В подробности Аполлон решил не вдаваться.

– Ей понравилось.

– Ну и слава богу. Куда теперь сами?

– Решил поторопиться – завтра же уезжаю на юг Франции, оттуда в Италию. Постранствую немного – и домой. – Светозаров вздохнул: – У меня новое назначение – в Митаву.

– К чухне? Ясно. А я завтра уезжаю в Россию, – признался Губин. – Может быть, там и встретимся. Как знать?

Через две недели Аполлон плыл на большой парусной лодке из Местре, материковой Венеции, через весеннюю Венецианскую лагуну в сторону ее островов. Медленно приближались острова Санта-Кроче и Канареджио, разделенные Большим каналом.

Тоска сжимала сердце Аполлона Светозарова, потому что грезилось и слышалось ему только одно – зовущая песня красоты, его Аделаида…

1

– Вы помните, Андрей Петрович, что я вам сказал, когда мы выходили из той психушки? – спросил хозяин дома.

Они сидели в пору золотой осени в тишайшем саду Долгополова и дегустировали первую бутыль свежей яблочной наливки. Был солнечный полдень, уплывали последние деньки бабьего лета.

– Мы лежали в одной палате? – беспечно улыбнулся его младший компаньон по приключениям и полез в карман за пачкой сигарет. – Почему я забыл? Может, недолечили?

– Ах, как смешно, сейчас лопну от смеха, – осадил его Антон Антонович. – Мы проведали нового пациента, которого сами туда и упрятали, а на выходе я сказал: плевать я хотел на то, что ваш краевед собирается поставить сериал про наши похождения. Те черепушки с рожками все равно никто не покажет миру. Меня беспокоит другое, я так и сказал, кстати: другое. Цитирую вновь по памяти последние строки той зашифрованной легенды: «И третий демон – Хаар – коварнейший и лукавейший изо всех. Он не так силен своими стихиями, но ему дана особая сила – искушать, обманывать, обольщать. И питается он не кровью и плотью, а разбитыми сердцами и страданиями душ человеческих…» А потом я добавил: вот о чем нам стоит подумать, коллеги.

– Да помню, помню, почти дословно, – Крымов закурил свое неизменное «Мальборо». – Как чудесно выкурить сигаретку в такой вот солнечный осенний день в вашем саду.

– К черту вашу романтику! – рыкнул Антон Антонович. – Я послал своего человечка на границу Ледяной пустоши, к тем трем курганам, могильникам, со специальным аппаратом, и что вы думаете?

– Послали, а мне ничего не сказали? – через дым прищурился на него детектив.

– Говорить пока что было нечего. А теперь есть чего.

– Так говорите – заинтриговали.

– Мой человечек сказал, что его аппарат засек недавнее присутствие силы в одном из могильников.

– И в каком именно?

– А вы догадайтесь с одного раза.

– В третьем?

– Именно так. Аппарат, говорит, защелкал, стрелка задергалась, едва не слетела. А стало быть, кто-то там побывал, и совсем недавно. Он позвонил мне оттуда – я приказал ему немедленно уносить ноги.

– Разумно. И что мы будем делать?

– Под усыпальницей купчины Губина коридор расходится на три рукава, – напомнил Антон Антонович расположение подземелья. – Центральный идет по прямой, от него отходит левый – к могиле самого Губина, как рассказал нам генерал Кривонос, мы эту могилу видели на фото, и есть еще загадочный правый рукав. Что за тупиком центрального коридора и за тупиком правого рукава – мы не знаем. Вы все поняли, Андрей Петрович?

– Предельно.

– Тогда завтра и скатаем в Синий бор.

– Серьезно?

Крымов сделал затяжку поглубже.

– А я думал, у нас творческий отпуск?

– Фигушки.

– Значит, попробуем забуриться под землю?

– А почему нет? Кучерёма больше не существует, в смысле, его силы, он в психушке без яиц, слюни пускает на месте Коломойкина, так что никакой ураган из каменной стены не вырвется и в пыль нас не обратит. Синий бор – это ведь была его вотчина. Хозяина больше нет, и мы вольны поступать так, как нам заблагорассудится.

Слушая его, Крымов задумчиво кивал.

– Так что скажете, Андрей Петрович?

– Кассандру возьмем? А то до конца жизни обидится.

– Позвоните нашей капризуле. Захочет – возьмем. Дискутировать с ней доставляет мне истинное удовольствие. Бодрит.

2

Рано утром они ехали по трассе в знакомый до боли отдаленный район Царевской губернии. Еще недавно, месяца не прошло, они открыли для себя целый мир в этом Синем