Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Родители Джоковича, дядя, агент и тренер Мариан Вайда прыгали на месте и обнимались, но Джокович сохранял заметное напряжение, подходя к сетке для рукопожатия с улыбкой «я против всего мира», которая показалась мне сардонической. Затем он присел на корточки и выбрал несколько травинок для своего теперь традиционного, все еще необычного ужина после Уимблдона.

Пока Джокович жевал, Федерер угасал. Швейцарец находился в одном очке от того, что по праву считалось бы его величайшей победой, которая сделала бы его самым старым чемпионом в мужском одиночном разряде в современную эпоху Уимблдона и дала ему двадцать первый титул в одиночном разряде, создав отрыв от Джоковича и от Надаля.

– Я просто чувствую, что упустил невероятную возможность, – сказал позже Федерер, его баритонный голос был немного ниже, чем обычно.

На вопрос, что пошло не так, Федерер ответил:

– Думаю, один из ударов. Не знаю, какой выбрать. Выбери сам.

Это был один из лучших финалов в истории тенниса, столь же неотразимый во многих отношениях, как финал Уимблдона 2008 года, с превосходной зрелищностью.

– Этот вариант получился более простой, может быть, потому, что у нас не было задержек с дождем, у нас не было темноты и всего такого, – сказал Федерер. – Но конечно, финал был эпический, так много моментов. Я имею в виду, конечно, есть сходство. Но нужно пойти и посмотреть, что они собой представляют. Оба раза я проиграл, так что это единственное сходство, которое я вижу.

Победа Джоковича 7–6 (5), 1–6, 7–6 (4), 4–6, 13–12 (3) также была самым длинным финалом Уимблдона в одиночном разряде среди мужчин – четыре часа пятьдесят семь минут.

– Я думал, что большую часть матча я был в проигрыше, – сказал Джокович. – Я защищался. Он диктовал сценарий. Я просто пытался бороться и найти способ, когда это было наиболее важно, что и произошло.

Федерер финишировал с 91 виннером и 61 невынужденной ошибкой. У Джоковича было 54 виннера и 52 невынужденные ошибки, многие из которых – во время второго сета. У Федерера было больше эйсов (25–10) и было меньше двойных ошибок (6–9). Он реализовал больше брейк-пойнтов (7 к 3) и набрал больше очков (218 к 204). Но в теннисе нужно выигрывать критические моменты.

Дело было не только в выборе, который он сделал в двух матч-пойнтах. Речь шла о тай-брейках.

– Роджер давил на Новака, но не в трех тай-брейках, – сказал Крейг О’Шаннесси, аналитик, консультант Джоковича. – На самом деле Новак оказывался у сетки чаще, чем Роджер, что было серьезной ошибкой. Роджер должен был подавать и атаковать, должен был подавать вторую, должен был приближаться к середине площадки. На тай-брейке он должен был оказаться у сетки, а он просто продолжал колебаться, держался в стороне и позволял розыгрышу продолжаться.

Жестоко, но неизбежно: Федереру, одному из самых успешных победителей в теннисе или спорте, будут припоминать, что он проиграл два величайших матча, когда-либо сыгранных. Его победа на Открытом чемпионате Австралии в 2017 году над Надалем была впечатляющей, но Уимблдон остается самым историческим и престижным из крупных турниров с травяным кортом, который лучше всего соответствует его стилю и имиджу.

Он вдохновил многих своим теннисом, в том числе и соперников.

– Я надеюсь, что дам другим людям шанс поверить, что тридцать семь – это еще не конец, – храбро сказал Федерер во время церемонии награждения на Центральном корте, когда он разговаривал со Сью Баркер из BBC.

Вскоре настала очередь Джоковича присоединиться к Баркеру.

– Роджер сказал, что надеется дать другим людям шанс поверить в себя в тридцать семь лет, – сказал Джокович, которому тогда было тридцать два. – Я один из них.

Существует соблазнительная мысль о том, что у Федерера был более легкий путь к величию, что он накопил большую часть своих титулов Большого шлема, когда Надаль еще не был настоящей угрозой, а Джокович еще не поднялся на вершину. Вы могли бы привести веские аргументы в пользу того, что единственным крупным матчем, который он выиграл во времена расцвета их обоих, был Открытый чемпионат США в 2008 году. Но не забывайте, что Надаль и Джокович стали такими великолепными только потому, что у них был Федерер. Роджеру удавалось оставаться их соперником, даже когда Надаль и Джокович были в расцвете сил, а ему было за тридцать.

Сампрасу пришлось столкнуться с неожиданностью: его рекорды были побиты менее чем через десять лет после его ухода из спорта. Федерер будет играть долго, и ему пришлось справиться с побитыми рекордами, прежде чем он ушел.

Это серьезное событие, и я однажды спросил его об этом.

– Как бы мне ни нравились рекорды, для меня это действительно прекрасно, что их бьют, – сказал он. – Потому что никто не может отнять момент обладания рекордами. Все они в любом случае должны быть побиты в какой-то момент, но тот шаг или тот прыжок в сферу, где еще никто не был, – это действительно вдохновляет.

Несомненно, это еще более сладкий вкус, когда вы ощущали горечь разочарования в крупном матче. Его отличительная стойкость, безусловно, подверглась испытанию. И только ваша семья знает, как помочь вам быстро двигаться дальше. Мирка, так отчетливо почувствовавшая опасность на Центральном корте, прекрасно все поняла. На следующий день после поражения Федереры снова отправились в семейный поход.

– Послушайте, первые пару дней я немного боролся с собой, – сказал Роджер. – В то же время я ехал со своими детьми. У меня не было времени думать обо всех упущенных возможностях. Я организовывал жизнь для своих четверых детей, путешествуя по красивой сельской местности Швейцарии. Иногда возникали воспоминания, такие как: «О, я мог бы сделать то, должен был сделать это». На следующий день вы выпиваете бокал вина с женой, думая: «Полуфиналы были довольно хорошими, даже финал был довольно хорош». Вы справляетесь поэтапно.

Южная Африка

Я приезжал на поезде в Базель с его аккуратными улицами и ухоженными теннисными кортами. Но проследить историю происхождения Федерера до ее истинных истоков потребовало более длительного путешествия.

В феврале 2020 года после освещения Открытого чемпионата Австралии я поймал дневной рейс из Мельбурна в Перт, затем бесконечный рейс через Индийский океан в Йоханнесбург и поездку на Uber из международного аэропорта в промышленную зону в Кемптон-парке. Зимбабвийский водитель в ржавом седане, как и весь район, видел лучшие времена.

Без Южной Африки не было бы Роджера Федерера.

Именно в Кемптон-парке в 1970 году отец Федерера Роберт, двадцатитрехлетний инженер-химик, познакомился с матерью Федерера Линетт, восемнадцатилетним секретарем, когда оба работали в швейцарской химической компании Ciba-Geigy.

– Мой муж потерял сердце