Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс

Но проблема Дре, который вращался среди финансовых магнатов, звезд и плутократов, заключалась в том, что ему это не казалось большим заработком.

У него был план стать таким же богатым, как его клиенты. Он часто повторял: «Я создаю основу». И эта основа, по его мнению, должна была катапультировать его в верхние эшелоны классовой лестницы. Его план включал в себя налаживание и улучшение стратегических связей в мире ночной жизни, и он очень серьезно к этому относился. Он ложился спать в районе 06:30 утра, а в 10:30 он уже просыпался. Свой день он начинал с просмотра CNN и The View, а в 11:30 он уже был готов к работе. Работать в его случае означало ходить на обеды и прогуливаться по району Сохо, привлекая внимание начинающих инвесторов к его разнообразным проектам и поддерживая связи с девушками. Также он ходил на студию звукозаписи. Именно поэтому я часто писала ему в районе 11:30, чтобы уточнить, могу ли я провести с ним день.

В течение трех лет я буквально преследовала Дре. Мы познакомились в 2010 году, а в начале 2011 года я поделилась с ним идеей моего исследования. Так я начала периодически тусоваться с ним. С каждым разом его удивительный мир демонстративного потребления, красоты и богатства становился все более любопытным для меня. Поэтому в 2012 году я начала тусоваться с Дре уже на постоянной основе и за почти что восемнадцать месяцев стала частью этого мира. За этот период я взяла интервью у сорока четырех промоутеров, двадцати девушек и двадцати клиентов.

Дре достаточно быстро познакомил меня с Энрико, испанским промоутером из обеспеченной семьи, поэтому вскоре я начала посещать тусовки Нижнего Манхэттена уже вместе с ним. Мы начинали наш вечер с довольно-таки позднего завтрака, где-то в районе четырех часов дня в его любимом кафе в Челси, и заканчивали в его любимом стрип-клубе в пять утра, после окончания вечеринки.

Там же в The Downtown Дре представил меня Сантосу, промоутеру из Колумбии, который работал на тусовках в Нью-Йорке, Майами, Милане, Лондоне, на Французской Ривьере и на Ибице. Сантос пригласил меня в Майами на пять дней, а спустя год, когда я снова с ним встретилась в Милане, он позвал меня в Канны на неделю, и я поехала за ним. Из Канн на пароме я добралась до Сен-Тропе, где встретилась с друзьями Энрико, им меня представили как девушку, которая пишет книгу про ночную жизнь. Они пригласили меня потусить три дня на их яхте; мы заходили в разные порты и тусовались в клубах на пляжах. С Малкольмом и Сампсоном, которые позвали меня в Хэмптонс, я все также познакомилась через Сантоса. Затем, спустя год, все еще благодаря Сантосу, я познакомилась с клиентом, который работал в фонде альтернативных инвестиций. Он разрешил мне немного потусоваться в его особняке в Хэмптонсе.

Чтобы провести это исследование, я сама стала «девушкой», так что я на постоянной основе тусовалась с промоутерами на мировых VIP-тусовках, в основном в Нью-Йорке, но также в Хэмптонсе, в Майами и на Французской Ривьере. В обмен на то, что мне приходилось наряжаться и носить высокие каблуки, промоутеры позволяли мне быть с ними днем, когда они водили моделей на пляжи и на обеды и возили их на кастинги, а бонусом я могла наблюдать за тем, как они, прогуливаясь по улицам, ищут новых девушек.

Этнография мировой сцены VIP-тусовок может многое рассказать вам о современной мировой элите: привычки и ритуалы, связанные со статусностью, культуру развлечений, а также связанные с половой принадлежностью ожидания от отношений, сформировавшиеся среди них. Эта книга расскажет вам истории промоутеров и девушек, которые их сопровождают, а также богатых мужчин, которые платят за то, чтобы их окружали красивые женщины. Еще она объяснит вам логику перемещения капиталов и потребления среди нуворишей, которая позволяет существовать этому сказочному эксклюзивному VIP-миру.

Вторник, 14:00, Нью-Йорк

Так как от дневной работы промоутера сильно зависело то, как пройдет его вечер, в течение всего дня они занимались своими связями и контактами.

– Без дня не будет ночи, – как-то сказал мне один знакомый промоутер, который позже стал владельцем клуба.

Обычно в хорошую солнечную погоду Сампсон парковал свой черный джип на углу Спринг-стрит и Бродвея, в районе Сохо на Нижнем Манхэттене. Здесь располагались два знаменитых модельных агентства, а неподалеку находилось множество модных студий и площадок для кастингов. Был прекрасный теплый пятничный день – идеальный для поиска девушек. Сампсон приезжал сюда искать новых моделей в те дни, когда он не обедал с ними и не водил их на кастинги.

– Вот то, чем я занимаюсь, – сказал он, сидя в машине и внимательно разглядывая прохожих на улице сквозь лобовое стекло.

Обычно Сампсон просыпался в районе десяти часов утра, затем шел в спортивный зал. Он старался следить за своей фигурой, так как осенью он надеялся немного подработать моделью. Сампсон был мужчиной кавказской внешности, с ростом сто восемьдесят сантиметров. У него были полные губы, кошачий разрез глаз и достаточно симпатичное и молодое для двадцати семи лет лицо, так что он спокойно мог рассчитывать на работу моделью. К тому же его внешность помогала ему привлекать девушек.

Мы сидели, болтали, и тут Сампсон, заметив молодую белую девушку, которая прошла мимо нас, прервался на середине предложения:

– Стой, я ее знаю, сейчас вернусь, я только поздороваюсь. – И до того, как я успела что-то ему ответить, он уже выскочил из машины. Они немного поболтали, и он, улыбаясь, вернулся назад: – Все прошло хорошо. Я спросил, чем она занимается сегодня, и она согласилась прийти вечером в клуб.

Облокотившись на свой джип и закурив сигарету, Сампсон продолжил сканировать глазами улицу. Он полагал, что мужчины вроде него часто подходили к красивым девушкам на улице. Иногда девушки отвечали грубо, и он мог услышать что-то вроде: «Я не общаюсь с промоутерами». Напротив, на скамейке около кафе Спринг-стрит, вместе с компанией начинающих промоутеров расположился Омар, один из конкурентов Сампсона. Иногда Сампсон и Омар интересовались одной и той же девушкой. Кто подойдет к девушке, в таких ситуациях решалось игрой в «камень, ножницы, бумага».

Сампсон же предпочитал скамейке машину, к тому же температура на улице не всегда