Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер
В этой сложной ситуации политически сознательные китайские рабочие нуждались в особенно активной поддержке, которую им оказывали, в первую очередь, «Организация международных красных профсоюзов» и МОПР. В этой связи следует упомянуть, что Рихард Зорге еще в середине двадцатых годов часто публиковался в журнале «Красный Интернационал профсоюзов» под псевдонимом «И. Зорге».
Будучи на нелегальном положении, товарищ Рюгг и его жена работали с большой осторожностью, одно время выдавая себя за канадцев, а затем «стали» бельгийцами по фамилии Ноуленс. Под конспиративным именем В. Алмас Рюгг принимал участие, к примеру, во второй Всетихоокеанской рабочей конференции. И вот теперь они стали жертвами какого-то несчастного шпика. Жизнь коммунистов в тогдашнем Китае висела на волоске, против них велась борьба всеми средствами. Еще за несколько недель до ареста супругов Рюгг Агнес Смедли писала: «Мероприятия правительства по уничтожению красных не ограничиваются только стрельбой из пушек. Главное оружие китайских милитаристов — подкуп. За голову каждого из наиболее известных красных генералов Чан Кайши обещал 50 000 марок. Каждому крестьянину, желающему кого-либо выдать, он сулит 30 марок вознаграждения. Одна из наньчаньских газет с гордостью сообщала об одном крестьянине, совершившем предательство и получившем за это 30 марок — тридцать серебреников».[196] Все, что следовало за этим, было, в принципе, одинаково при любом реакционном режиме, будь то нанкинский или соперничавший с ним кантонский. Агнес Смедли поднимала тревогу во всем мире: «В решении обоих основных вопросов — аграрного вопроса и проблемы безработицы — оба правительства ничем не отличаются друг от друга. По-разному лишь они обращаются с коммунистами: в Кантоне их расстреливают, в то время как в Шанхае, Ханькоу и Нанкине — обезглавливают или заживо сжигают… Для китайского общественного мнения во всем, что касается этого, существует строгая цензура и, в конечном счете, пуля или топор палача».[197]
Но супруги Рюгг были иностранцами, полноправными гражданами европейского государства. В соответствии с колониальным статусом экстерриториальности, которого добились в Китае империалистические государства для своих поселений и граждан, китайские законы на последних не распространялись, они подчинялись законодательству своей страны.
В деле супругов Рюгг, однако, со всей ясностью проявился классовый характер этого правопорядка: шанхайская городская полиция, сформированная из представителей нескольких стран, 14 августа 1931 года выдала супругов чанкайшистским полицейским палачам, то есть, одновременно и германским советникам — майору Вендту из Гамбурга и барону капитану Альбрехту Ламецану, который с начала 1932 года обучал чиновников тайной службы Чан Кайши. Казалось, что этих двух замечательных людей, томившихся в сырых казематах и неоднократно подвергавшихся пыткам, уже не спасти. Строго изолированные от остальных заключенных супруги Рюгг, между тем, не сказали своим палачам в мрачных застенках ни слова, они держались стойко и готовы были мужественно встретить смерть. Британская секретная служба по этому поводу жаловалась: «Британской полиции в Шанхае так и не удалось выяснить, кем в действительности был Ноуленс, ей пришлось довольствоваться версией о его швейцарском гражданстве».[198]
Но супруги Рюгг-Ноуленс, до сих пор самоотверженно помогавшие угнетенным и бесправным, не были одиноки: теперь судьба их самих стала для международной солидарности сигналом к действию. В сентябре 1931 года в Шанхае по инициативе Агнес Смедли был создан «Комитет в защиту супругов Ноуленс», в который вошли выдающиеся личности из разных стран, среди них вдова Сунь Ятсена Сун Цинлин. Кроме этого, в работе комитета принимали участие два гражданина США: Эдгар Сноу и Гарольд Айзекс, издатель журнала «Чайна форум». Благодаря активной пропагандистской деятельности комитета во всем мире, дело супругов Ноуленс получило самую широкую огласку, что было чрезвычайно важно, так как даже один день, в который их судьба вышла бы из поля зрения мировой общественности, мог стать в их жизни последним, днем их гибели в неизвестном месте и при «невыясненных обстоятельствах». Так дело супругов попало на страницы мировой прессы. Агнес Смедли в сентябре 1931 года вновь выступила с обвинением: «Как мы уже установили, в Китае все конфликты разрешаются с помощью убийства — либо китайцев, либо иностранцев… Китайские военные власти арестовали супружескую чету, предъявив ей обвинение в принадлежности к коммунистической партии. Супруги являлись сотрудниками Всетихоокеанского объединения профсоюзов — полулегальной организации в Азии. Супруги предстали перед тайным судом военного трибунала. В иностранной прессе все чаще зазвучали голоса протеста. В защиту арестованных выступила и супруга Сунь Ятсена, однако, согласно неподтвержденным пока сведениям, ее протест мог оказаться запоздалым».[199]
И действительно, нанкинский военный суд на закрытом заседании в октябре 1931 года приговорил Пауля Рюгга к смертной казни, а его супругу — к пожизненному заключению, что в условиях тогдашнего Китая означало лишь отсрочку неизбежной гибели осужденного.[200] Агнес Смедли своими глазами видела в тюрьме города Датун в провинции Шаньси камеры, в которых содержалось до шестидесяти восьми голых заключенных, умиравших голодной смертью. В соответствии с предписанием нанкинского режима тюремное начальство могло тратить на содержание каждых двухсот заключенных не более пятнадцати долларов в месяц!
Разведгруппе Зорге удалось «проникнуть» в тюремные застенки, где в камерах смертников томились супруги Рюгг. Благодаря регулярным радиограммам разведчиков, московский Центр был постоянно в курсе всех событий, и борьба за эти две жизни перешла в свою заключительную, полную драматизма фазу. Нельзя было терять времени, поэтому запланированную операцию было решено продублировать. Зорге хорошо изучил слабости бюрократической системы врага и затребовал у Центра 20 000 долларов для подкупа нанкинских военных и судейских чиновников-взяточников.
Он пробивался через Маньчжурию в Шанхай к доктору Зорге, выполняя курьерское задание: товарищ Герман Зиблер.
Из Северной Маньчжурии отправились в дальний путь двое немецких товарищей — тайных курьеров; каждый имел при себе 20 000 долларов, предназначенных для осуществления спасительного плана Зорге. Каждый из них ничего не знал о другом: Центр дал поручение каждому в отдельности. Перед ними лежал путь в две тысячи километров, полный любых неожиданностей. Ни один из курьеров не мог бы поручиться, что живым завершит это опасное предприятие. Центру