Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри
– У нас останутся совместные воспоминания на всю жизнь, – сказал Хьюитт. – Наверное, это подтолкнуло меня играть немного дольше, чтобы получить от этого удовольствие, чтобы они тоже могли извлечь из этого что-то полезное.
Но последним удачным сезоном Хьюитта был 2005 год. Федерер продолжал побеждать, совмещая большую семью и большие теннисные амбиции.
– Я бы не смог этого сделать, – сказал мне Роддик. – Я был игроком без семейных обязательств и всего такого. Мне нужен был теннис, а теперь мне нужны семья и бизнес. Я бы не смог их переплести.
В 2017 году Роддик спросил Федерера о проблемах, и Федерер ответил, что было особенно весело, когда они всей семьей жили в одной комнате на Western & Southern Open в Цинциннати.
Роддик был ошеломлен.
– Я спросил: «Что ты имеешь в виду под одной комнатой? Несколько комнат, соединенных между собой?» Роджер ответил: «Нет, у нас была одна большая комната», а я сказал: «Видишь, это то, что никто другой не сможет сделать, не теряя рассудка. Это нереально – остаться в комнате с четырьмя детьми и женой и выиграть турнир Masters Series».
Но Федерер преуспевает в разделении сфер. Он отвлекается от тенниса, когда водит детей в музей в Париже или в парк в Мельбурне, это помогает ему полностью сосредоточиться, когда приходит время выступать на корте.
– Перед ночным матчем все остальные находятся в своей комнате, стараются отдохнуть, отлично питаются, а Роджер гуляет в Центральном парке с детьми, – рассказывает Джон Тобиас, ведущий теннисный агент. – Я думаю, что такой расслабленный подход действительно приносит пользу его теннису. Другие сильно зациклены, думают о матче весь день, поэтому, когда наступает момент, они уже уставшие.
Возвращение в семью также помогает Федереру быстрее двигаться вперед после поражения – одна из его сильных сторон еще до того, как у них с Миркой родились дети.
– У него есть счастье, на которое он может переключиться, – считает Крис Эверт. – Я просто обожаю, что они везде путешествуют вместе, как передвижное шоу. Вся семья так тесно общается. Я действительно этим восхищаюсь, и я думаю, что Роджер действительно хороший человек. У него доброе сердце, а такое трудно найти, когда вы занимаетесь тяжелым спортом. Трудно найти мягкость.
Аннаконе вспоминает Уимблдон 2011 года, где Федерер проиграл Джо-Уилфриду Цонге в четвертьфинале, впервые в своей карьере в одиночном матче Большого шлема, потеряв преимущество в два сета. Это был, по крайней мере на первый взгляд, критический момент.
– Я думал, что же я ему скажу, как мне придумать речь, – вспоминает Аннаконе. – Итак, он дает интервью, и мы запрыгиваем в машину и едем к нему домой – тридцатисекундная поездка от Уимблдона, – он кладет свои сумки и через тридцать секунд оказывается на полу с близнецами Милой и Шарлен и они смеются, хихикают и катаются по полу.
После того как Федерер встал, Аннаконе предложил ему прогуляться, чтобы подвести итоги и проанализировать матч. Аннаконе спросил Федерера, как тот избавился от мыслей о поражении и так быстро смог переключиться на беззаботный момент со своими детьми.
По словам Аннаконе, Федерер ответил:
– Послушай, много титулов я выиграл, много проиграл. Я действительно чувствую баланс. Я могу привести несколько примеров, когда я выигрывал титулы, которые не заслужил, и могу привести несколько примеров, когда я проигрывал некоторые важные моменты. В большинстве случаев я выигрываю, но мной движет понимание того, что есть некий баланс.
Как бы подчеркивая это, в следующем году Федерер снова выиграл Уимблдон, что стало его первым крупным титулом в одиночном разряде после Открытого чемпионата Австралии 2010 года.
Пьер-Юг Герберт, французский игрок, однажды сказал, что путешествие с семьей дало ему ощущение «легкости» на корте и за его пределами. Федерер согласился бы с этим утверждением, но в некотором смысле они с Миркой просто включили детей в свой план путешествий.
В юности Федерер боялся летать.
– Раньше мне было плохо в самолетах, – признался он.
Но вскоре ему удалось это преодолеть, и в начале своей профессиональной карьеры они с Миркой решили не останавливаться в официальных отелях с другими игроками и их тренерами.
– Мне достаточно видеть их на кортах. Думаю, я просто хочу больше уединения, – поделился Федерер в 2005 году. – Мы выбираем отели в центре, потому что хотим посмотреть город, а не только гостиничный номер и корты.
В том году в Париже он впервые посетил Лувр, и так он посмотрел многие крупные города мира.
– Это мелочи, которые вы начинаете с годами ценить. Они позволяют уйти от спорта и заняться чем-то другим, – считает он. – Теннису я уделяю большое внимание, но есть еще кое-что, личная жизнь, моя семья. Я хочу сохранить все это, потому что я могу хорошо играть в теннис, только когда счастлив.
Даже тогда главным приоритетом Федерера было оставаться свежим как физически, так и морально, правильно составлять расписание и дозировать тренировочные нагрузки, а также время, когда он оказывается в центре внимания и наедине с самим собой. Роджер экстраверт, хотя и не такой социальный, как считал Пит Сампрас, когда видел, как тот болтает и машет всем руками, пробираясь через раздевалку или ресторан.
Федерер бережет свою энергию или, точнее было бы сказать, сохраняет свой энтузиазм, чтобы в общественных местах он мог встречать людей и приветствовать их в приподнятом настроении.
Для многих из нас это может стать уроком. Мы с Федерером снова поговорили об этом, но уже намного позже.
– Как бы серьезно я ни относился к вещам, я действительно могу очень быстро расслабиться, – сказал он в 2019 году. – Я искренне верю, что этот секрет поможет многим игрокам, молодежи. Ребята, надо уметь сказать: «Хорошо, я собираюсь оставить это позади. Я все еще профессионально занимаюсь теннисом, но пора расслабиться. Я делаю это по-своему, делаю все, что помогает мне расслабиться».
Федерер на мгновение замолчал и показал мне сжатый левый кулак.
– Потому что, если ты постоянно такой, – сказал он, глядя на свой кулак, – то ты выгораешь.
– А у тебя никогда не было даже небольшого чувства выгорания? – спросил я.
Прежде чем ответить, он подумал добрых секунд тридцать.
– Если я чувствую, что приближается выгорание, я стараюсь свести к минимуму тренировки и матчи, – сказал он. – Само собой разумеется, я не прекращаю играть, но меньше занимаюсь прессой, даю меньше автографов, меньше внимания уделяю публике. Я буду собирать энергию для матча за пределами корта. Однажды я попросил немного помочь мне, потому