Преступное искусство. Самые громкие истории - Никита Добряков

Караваджо. Юдифь и Олоферн. 1598

В этот период рождается один из самых знаменитых шедевров Караваджо – «Юдифь и Олоферн» (1598). Микеланджело эстетизирует насилие, показывая его максимально эффектно и даже театрально. На этом этапе он видит в нем ярчайшее проявление сущности человека. Насилию будет посвящена львиная доля его работ.

Как Караваджо добивается этого эффекта? Фон его картин максимально размыт и темен. На первом плане – персонажи, деталей интерьера – минимум. Герои точно под софитами разыгрывают свой конфликт перед зрителем. Караваджо прекрасно понимал, что именно конфликт «цепляет» в произведениях искусства, а потому помещал его в фокус своих работ – яркий и эмоциональный драматургический момент, схваченный художником в наивысшей точке.

Но, несмотря на появление заказов на картины, официальная академия и церковь – главный заказчик религиозного искусства – не признавали мастерства Караваджо, считая его живопись слишком грубой. Тогда еще не прошло преклонение перед мастерами Возрождения. Из-за этого Караваджо долго не получал больших проектов. Зато круг ценящих его коллекционеров неуклонно рос.

Постепенно стало казаться, что мастер оставил в прошлом буйство юности, остепенился и ушел с головой в работу. К тому же впервые в жизни он попал в высшие слои общества. К сожалению, это было не так – без пьяных выходок и потасовок не обходилось. Но под крылом кардинала художник жил наиболее спокойной жизнью и был вознагражден первым большим заказом для католической церкви – серией работ, посвященной апостолу Матфею.

«Призвание апостола Матфея» (1600) в церкви Сан-Луиджи деи Франчези изображено предельно реалистично, передавая ту борьбу добра со злом, что происходила в жизни самого Караваджо.

Вторая работа для этой церкви – «Мученичество апостола Матфея» (1602) – написана после казни Джордано Бруно. Они познакомились в тюрьме, куда художника отправили за пьяную драку, и просидели вместе три дня. Караваджо нашел в опальном ученом тонкого и мудрого собеседника. Позднее они еще несколько раз встречались у кардинала дель Монте. Жестокость, сопровождавшая уход из жизни товарища по духу, воплотилась в жестокости, с которой обрушился на святого Матфея подосланный убийца.

Завершает триптих «Святой Матфей и ангел» (1602). Грубый неотесанный старик, явно списанный с уличного нищего, непонимающе смотрит на книгу, пока прекрасный белоснежный ангел с трудом управляет его рукой, пишущей Евангелие. Церковь была в шоке от такого изображения одного из ключевых сюжетов в своей истории и отвергла работу. Как часто бывает, картина не пропала, а была выкуплена одним итальянским аристократом, но, к сожалению, оказалась утрачена в 1945 году при штурме Берлина. Караваджо переписал картину в более комплиментарном по отношению к святому Матфею виде, и именно эту версию сейчас можно увидеть в церкви. Но даже так она поражает новизной композиции и отсутствием идеальности черт апостола.

Несмотря на некоторые проблемы с заключительной работой триптиха, это был невероятный успех. Дела Караваджо шли хорошо, заказчики выстраивались в очередь, а разгульный образ жизни пока что не особо влиял на дела (правда, истощал финансы – художник легко проигрывал огромные суммы в карты или давал в долг и забывал об этом).

Но спокойное время подошло к концу. Однажды, играя с друзьями в мяч, Караваджо столкнулся с Рануччо Томассони. Они были знакомы – когда художник лежал с малярией, его выхаживала сестра Томассони, и в благодарность Караваджо решил подарить ей портрет. Во время позирования, увлекшись, он попросил ее обнажить плечо. Казалось бы, мелочь для нашего времени, но тогда это был недопустимый уровень пошлости. Это удалось замять, но Томассони был схожего с Караваджо темперамента и позора не забыл. Поруганную честь могла восстановить только пролитая кровь. Игра в мяч переросла в дуэль на шпагах, а потом, как обычно, превратилась в массовую драку. На шум прибежала полиция, но нашла только заколотого Томассони, а легко раненного художника успели увести друзья. Мы точно не знаем, умер ли Томассони именно от руки Караваджо, но, судя по дальнейшим событиям, сам художник был в этом уверен. Утром Караваджо объявили преступником и выдали ордер на его арест. Живописца ждал смертельный приговор, но он бежал. Тихое время подошло концу, начался период странствий. Первой точкой становится Неаполь.

Обладая натурой резкой, но отходчивой, Караваджо болезненно переживал случившееся, и это нашло отражение в его живописи. В этот судьбоносный момент появляется один самых необычных автопортретов в истории живописи: «Давид с головой Голиафа» (1610), где в отрубленной голове Голиафа легко узнаются черты художника. Он не преступник, он жертва собственных демонов и пороков, расплачиваться за которые ему придется всю оставшуюся жизнь. Оправдывает ли это совершенное преступление? Нет, как не оправдывался и сам художник. Преступник, чье искусство стало личной Голгофой, поэт насилия, выносит смертный приговор самому себе.

Ненадолго задержавшись в Неаполе, Караваджо уехал на Мальту. Он планировал стать членом Мальтийского ордена, заслужить прощение папы римского Павла V и вернуться в Рим. Но ситуация осложнялась тем, что до этого Караваджо написал портрет Павла V, где склонность к реализму сыграла против художника. Холст, как зеркало, передал посредственность главы церкви. Позже это стало отягчающим обстоятельством, позволившим Павлу V отлучить Караваджо от церкви и объявить его вне закона. Пока папа был жив, Караваджо не мог вернуться в Рим.

Выбрав путь усердного служения, уже через год Караваджо становится кавалером Мальтийского ордена. Тогда же он пишет «Усекновение главы Иоанна Крестителя» (1608) – картину, в которой переосмысляет отношение к насилию. Если в более ранних работах художественный язык был направлен на эффектность изображения насилия и конфликта, то здесь в глаза бросается отстранение. Раньше Караваджо максимально приближал зрителя к происходящему, превращая его практически в соучастника событий, теперь же он отдаляется, и трагедия раскрывается на расстоянии, чтобы лишиться всех «эффектов» и начать выглядеть просто и по-настоящему драматически. Насилие здесь обыденно, оно лишено романтизации, характерной для других работ Караваджо. В целом мотив страдания и мученичества на некоторое время стал одним из главных в его живописи – стоит упомянуть «Увенчание терновым венцом» (1607) и «Распятие апостола Андрея» (1607).

Караваджо. Давид с головой Голиафа. 1610

Неприятности не оставили Караваджо. По нелепому обвинению в хулиганстве, к которому художник не имел отношения, его бросили в тюрьму. Наутро