Критика читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 21

Станислав Лем — польский писатель, один из признанных лидеров мировой фантастики. На русском языке опубликованы романы «Астронавты», «Магелланово облако», «Возвращение со звезд», «Солярис», «Непобедимый», «Эдем», «Голос неба», циклы рассказов. Известен также как философ, футуролог. У нас в стране в свое время широкую известность получил его аналитический и футурологический труд «Сумма технологии», эссе из циклов «Идеальный вакуум», «Мнимая величина».Перевод с польского Л. Резниченко.Перевод осуществлен по изданию: S. Lem. Erotika i seks w fantastyce i futurologii. Etyka, 7. Warszawa. 1970. s. 101–128.В дополненном виде эссе вошло в книгу «Фантастика и Футурология».

«Томас Карлейль принадлежал к числу таких писателей, которые в литературе своей страны делают эпоху. Непосредственное влияние их на умы сограждан проходит, конечно, со временем, но авторитет их остается вечным и неизгладимым. Карлейль к тому же был плодовитым вкладчиком в английскую литературу и создал своим влиянием целую школу писателей. Не часто и не многим из таких писателей, подобно Карлейлю, приходится достигать глубокой старости…»

В новой книге известного писателя Льва Гурского его любимые герои — частный детектив Яков Штерн и известный спаситель Отечества капитан ФСБ Максим Лаптев — впервые объединяют свои усилия в поисках разгадки феномена еврейской компоненты русской и мировой литератур. В сборник вошли десять диалогов, которые впервые были опубликованы на сайте www.booknik.ru, а также Указатель имен и названий, составленный лично Я. С. Штерном. Книгу украсили рисунки известного художника-графика Аркадия Гурского.

Тема «русский человек за границей» бегло затрагивается Салтыковым уже в очерке «Глупов и глуповцы». Тогда Салтыков сосредоточил свое внимание на сатирическом типе «гулящего человека», «желудочно-полового космополита», безусловно принадлежащего к «отцам», то есть крепостническому дворянству. В рецензии на книгу Тарасенко-Отрешкова Салтыков вновь вспоминает об этом типе «гулящего шалопая». Однако теперь он усматривает и «добрую» сторону в «стремлении пользоваться чужими порядками», даже когда это стремление ограничено «животненными» наслаждениями. И если в хронике, например, говорилось о «россиянине, выползшем из своей скорлупы, чтобы себя показать и людей посмотреть», то в рецензии уже утверждается, что «русский человек стремился за границу совсем не для того только, чтобы людей посмотреть и себя показать, а прежде всего для того, чтобы вкусить иных порядков, ощутить себя в иных жизненных условиях», то есть в условиях «свободы».

Среди множества откликов на смерть Тургенева анонимное выступление Салтыкова принадлежит к числу наиболее замечательных. По глубине и масштабности исторического осмысления Тургенева, его значения для русской жизни, с этим выступлением соседствовало в те дни лишь одно – «тургеневская прокламация» народовольцев, написанная П. Ф. Якубовичем и распространявшаяся в Петербурге в день похорон писателя.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

«Мой очерк о Белинском („Силуэты русских писателей“, вып. III, изд. второе) вызвал очень резкие возражения и протесты. И поскольку они составляют проявление оскорбленной любви к Белинскому, я их понимаю, ценю, и мне самому грустно и тяжело, что своей отрицательной характеристикой знаменитого критика я сделал больно искренним почитателям его памяти. Но, разумеется, иначе поступить я не мог, потому что обязан был сказать свою правду, чего бы это ни стоило мне, чего бы это ни стоило другим…»

«Справедливы слова одного английского критика с том, что в трагедии „Король Лир“ Шекспира „всюду для читателей расставлены западни“. Трагедии Ромео. Отелло, даже Макбета и Гамлета могут показаться детскими рядом с этой.Здесь простейшим и всем понятным языком говорится о самом тайном, о чем и говорить страшно, о том, что доступно, в сущности, очень зрелым и уже много пережившим людям…»

В. П. Клюшников – автор нашумевшего в середине 60-х годов «антинигилистического» романа «Марево». Об этом романе и его главном герое Русанове («Дон-Кихоте консерватизма») писал Салтыков в мартовской хронике «Наша общественная жизнь» 1864 г. Последующие произведения Клюшникова не привлекли большого внимания публики и критики. «Цыгане» – название символическое; речь идет о людях, которые «бродят по жизни», не умея найти ее разумное основание. В рецензии на роман  Салтыков разоблачает очередную мимикрию антинигилистической литературы – попытку выступить под лозунгом свободы искусства, которая представляет собой новый вариант «теории обуздания мысли».

Нулевые закончились. И хотя редко случается, что какие-то радикальные — и просто значимые — перемены в литературе (как и в других областях жизни человека и социума) совпадают с круглыми датами, подвести хотя бы промежуточные итоги необходимо — для того чтобы сориентироваться в пространстве и времени и попробовать угадать главные тенденции, ведущие в будущее. «Новый мир» в течение всего прошедшего десятилетия регулярно отзывался о текущем состоянии литературных дел и по возможности анализировал происходящее. Но, несмотря на то что мы стараемся быть достаточно объективными и толерантными, у нашего журнала, естественно, есть собственный взгляд на литературный процесс, с которым наши постоянные читатели, как мы надеемся, хорошо знакомы. И поэтому мы решили привлечь для анализа 2000-х годов и подведения итогов авторов, чья деятельность с «Новым миром» не связана: Льва Данилкина, которого мы попросили окинуть взглядом прозу 2000-х (мы публикуем его статью «Клудж»), и Илью Кукулина, сосредоточившего свое внимание на новых явлениях в русской поэзии («Создать человека, пока ты не человек…»). Оба они авторитетные критики, хотя и придерживаются разных подходов к анализу и оценке литературного процесса. Тем интереснее и, возможно, объективнее полученный результат.

Русский литературный критик, публицист, мемуарист. Первый пушкинист в литературоведении. Друг В. Белинского, знакомый К. Маркса, Бакунина, многих русских писателей (Н. В. Гоголя, И. С. Тургенева, А. И. Герцена и других).

«Жаркий август, и час дня. По пыльным улицам и скучным бульварам, среди безобразных вывесок и реклам торгового рода один за другим катятся легкие экипажи. Быстро скользят вагоны электрического трама, где площадки пестреют от лент и цветов на дамских шляпах, и группами, все в одну сторону, идут оживленные люди с биноклями, а местами все это нарядное движение скрещивается с другим, совершенно на него не похожим; пыля и громыхая, тянутся вереницы тяжело нагруженных платформ…»

О просветительской деятельности художника Игоря Долгополова и его искусствоведческом труде «Рассказы о художниках».

Знаменитый русский историк, ректор Московского университета (1871–1877), академик Петербургской АН (с 1872 г.). Основатель яркой литературной династии, к представителям которой следует отнести его детей: Всеволода, Владимира, Михаила и Поликсену (псевдоним — Allegro), а также внука Сергея.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Мало того, что Кржижановский, мало того, что Сигизмунд, так он еще и Доминикович. «Прозёванный гений» русской литературы. Читайте! Завидуйте! И продолжайте читать! Дабы правильно всё понимать и о первых, и о вторых, и о третьих в этой летописи -- Русской литературе.