Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Мэтью спешился, опасаясь, что трясущиеся ноги его не удержат. Так и вышло, и он распластался на этой проклятой дороге. Приняв, в конце концов, сидячее положение, он заметил, что к нему приближаются ещё три индейца — все с луками и колчанами стрел. Во главе шёл человек, несущий фонарь. Из головы у него торчало три пера, и в свете фонаря вид этого человека показался Мэтью измождённым. Он единственный не был одет в одеяла — на нём были солдатская куртка, красный плащ, тёмные бриджи и сапоги.
— Встать, — сказал он. — Ты можешь?
— Да. — Он и вправду попытался, но не смог. Ответ пришлось скорректировать: — Пока нет.
— Глупо так путешествовать.
— Да, — согласился Мэтью.
Воин с фонарём заговорил со своим соплеменником на родном языке. Диалект оказался удивительно певучим и красивым, хотя Мэтью не понял ни слова. По окончании разговора ему протянули что-то и предложили это съесть.
Кукурузный хлеб, — понял Мэтью, принимая угощение.
— Я видел вас. У Бэкеттов.
— Не меня. Двух других. Мы приходим не только за хлебом. В этот период мы приходим, чтобы убедиться, что Джоэль и Элла в безопасности. — Он снова обратился к своим соплеменникам.
Кто-то тем временем покачал перед Мэтью чем-то похожим на мочевой пузырь свиньи, из которой сделали бурдюк. Возможно, в другой раз Мэтью отказался бы, но сейчас с удовольствием попробовал индейское пиво — и неважно, во что его налили. Напиток буквально опалил горло, на глазах выступили слёзы. Мэтью попробовал сделать второй глоток, но он вышел таким же обжигающим, как первый. И это было… чертовски хорошо.
— Что… что вы здесь делаете? — спросил Мэтью. Пиво, как ни странно, помогло его ногам окрепнуть.
— Видели, как ты уходил вчера на рассвете. Если б тебе удалось вернуться, это было бы… как это сказать по-английски? — Он замялся, подбирая правильное слово. — Любопытно.
У Мэтью забрали пиво.
— Но мы не стали идти за тобой слишком далеко. Так путешествовать — глупо.
— Я искренне с вами согласен, сэр. Спасибо за спасение наших жизней — моей и Сьюви. — Мэтью почувствовал, что скоро потеряет сознание, но старался держаться. — Вы говорили… «в этот период». Что вы имеете в виду?
— Время луны, — сказал воин, для наглядности указав на жёлтый диск в небе. — Они бродят во время полной луны. Таков их… как вы это называете? Часовой механизм?
— Эээ… цикл?
— Да. Это слово.
Мэтью устало вздохнул. Индеец снова обратился к нему:
— Уходи отсюда. Мы пройдёмся с тобой. Лошадь должна отдохнуть.
— И далеко придётся идти?
— Недалеко. До рассвета.
Мэтью кивнул. Он не совсем понимал индейцев, но решил, что к рассвету точно доберётся до таверны Бэкеттов.
— Ещё одно слово, — сказал индеец. — Как это говорится? Совет? Джоэль и Элла не должны узнать. Мы приглядываем за ними. У них хорошая жизнь.
— Да, — ответил Мэтью, — так и есть.
Он знал, что не скажет ни слова ни Бэкеттам, ни даже Хадсону Грейтхаузу. Тот либо рассмеётся ему прямо в лицо, либо сразу отвезёт в бедлам. Нет, лучше придумать что-то о десяти фунтах… впрочем, придётся ведь заплатить за два потерянных пистолета, так что сумма выйдет меньше.
В любом случае, проще сказать, что он отвёз письмо королю Сиама, чем…
… чем Валлоку Боденкиру — кем бы это существо ни было. Мэтью сомневался, что когда-либо снова увидит Карлиса фон Айссена, но, если это произойдёт…
Сообщение доставлено, сэр, — вот и всё, что он может ему сказать. Разве что поблагодарить за выбор агентства «Герральд»? А дальше пнуть его прочь, чтобы убирался восвояси.
Мэтью надеялся забыть эту ночь, как если бы она была просто кошмарным сном, но вряд ли ему это удастся. Хотя он готов был приложить все силы, чтобы стереть все её события из памяти — даже если для этого придётся влить в себя семнадцать бутылок вина и съесть целую индюшку.
Никто не должен знать.
Никогда.
Но… что насчёт тех людей в лесу? Неужто они все — безумцы?
Да. Стоило на этом и остановиться.
Далеко в лесу снова раздался вой, но он отличался от прежнего. В нём не было жестокости, гнева, ярости или гнёта давней войны. Певучесть этого воя — странная мелодия ночной симфонии — даже можно было назвать красивой.
— Они поют, — сказал индейский воин. — Интересно, почему.
Мэтью лишь слабо улыбнулся.
Он посмотрел, как земля освещается лунным светом и представил, как Грейтхауз называет его глистой и слабаком. Но сейчас Мэтью казалось, что в нём заключена огромная сила. Большая, чем Грейтхауз мог представить.
Мэтью знал, что докажет это рано или поздно.
Он взял Сьюви под уздцы, и они в компании индейцев направились к рассвету.
Перевод: Наталия Московских
Дом