Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Думаю, — пробормотала Кэтрин, — что пришла пора осушить ещё одну кружку вашего эпплджека. А это, — она взяла пистолет, — мы пока придержим. И посмотрим, что из этого выйдет.

Кэтрин подумала, что после всего пережитого одной кружки будет недостаточно. От мысли, что она сама едва не убила Догетта этой ночью, её до сих пор трясло. Пусть этот человек мог мечтать о том, чтобы лишить её жизни, перспектива самой стать убийцей была отвратительна Кэтрин Герральд. Завтра ей придётся нанести Догетту визит и выяснить, насколько сильный вред она ему причинила.

Следующим солнечным утром около девяти часов Кэтрин уже стучала в дверь Догетта. Ей открыла коренастая женщина, направившая мушкет прямо ей в лицо.

Кэтрин не сдвинулась с места.

— Да как вы смеете сюда приходить?! — воскликнула женщина. Её светло-голубые глаза горели яростью.

— Хотела узнать, насколько тяжела его рана.

— Ключица сломана. И ему ужасно больно. Ну что? Счастлива теперь?

— В округе есть доктор?

— Он приходил вчера вечером, — буркнула женщина. — Вынул пулю и постарался облегчить боль. — Она нахмурилась, и выражение её лица стало не менее устрашающим, чем мушкет в её руках. — Так какого чёрта ты сюда притащилась?

— Я же сказала вам. Я пришла, чтобы…

— Да не сюда. А в этот город. Ты явилась, чтобы помочь той рабыне и другим фермерам? Они все сквоттеры. — Она замолчала.

— И что с того? — спросила Кэтрин, стараясь держаться непринуждённо.

— Может, мне просто пристрелить тебя прямо сейчас? — проскрипела миссис Догетт.

Пока она говорила, двое детей, — мальчик лет десяти и девочка лет двенадцати, — осторожно выглянули из-за её пышных боков. Кэтрин посмотрела на юбку женщины и в который раз отметила очень искусно сделанные заплаты.

— Вы можете это сделать, — сказала Кэтрин. — Но не думаю, что вашим детям понравится наблюдать за хладнокровным убийством.

Наступила напряжённая минута молчания.

Наконец женщина рявкнула:

— Вы двое, а-ну быстро в дом! Сейчас же, я сказала!

Дети послушно скрылись.

Уродливое дуло мушкета опустилось, но всего на несколько дюймов.

— А ваш муж сказал вам, что выстрелил первым? — спросила Кэтрин. — Если нет, то я сообщаю вам об этом сейчас. А ещё я говорю вам о том, что это дело с костяной бандой кончится очень плохо. И пока банда не перестанет свирепствовать, неизвестно, чья ещё прольётся кровь. И сколько её будет.

— Может, следующей прольётся твоя! — рявкнула миссис Догетт.

— Возможно. Но пока этого не произошло, я выскажу предположение, что маски и костюмы шили вы. Краску тоже вы наносили, или этим занимался кто-то другой?

Реакции не последовало. Что ж, хотя бы мушкет не взметнулся вверх.

— Эта ситуация, — продолжала Кэтрин, глядя на молчаливую женщину с каменным лицом, — не обязательно должна приводить к насилию. Не обязательно сжигать фермерские дома, убивать лошадей или собак. И уж точно не обязательно ни в кого стрелять. Я сожалею о ране вашего мужа, но, если б он попал в меня, я бы сожалела ещё больше.

Медленно… очень медленно мушкет опустился и уставился дулом в пол.

— Убирайся отсюда, пока можешь идти, — прошипела женщина.

— Я уйду. Но у меня будет одна просьба, если позволите. Передайте тому, кто за всем этим стоит, что я готова к переговорам.

— К чему? — переспросила женщина.

— К тому, чтобы встретиться и поговорить, — объяснила Кэтрин настолько мягким тоном, насколько могла. — Чтобы прийти к какому-то соглашению.

— Не знаю, что ты несёшь и кому я должна это сообщить.

— Как скажете. Желаю вашему мужу скорейшего выздоровления.

По пути к Александру Кэтрин чувствовала, как взгляд жены Догетта прожигает ей затылок. Она догадывалась, что глупо поворачиваться спиной к тому, кто запросто может выстрелить в тебя из мушкета, однако решила рискнуть. Когда она села на лошадь, то услышала, как закрывается дверь дома.

Лишь когда дом Догеттов скрылся за поворотом дороги, Кэтрин позволила себе облегчённо выдохнуть. Она поняла, что сегодня снова оказалась прямо на пороге могилы.