Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Верно. И каждый раз я говорю это всё серьёзнее. Я не спрашивал, соблюдая приличия… и всё же чем этот молодой человек зарабатывает себе на жизнь?

Фраза «соблюдая приличия» чуть было не заставила Берри громко рассмеяться, но она сжала губы и подавила этот порыв. Она не видела необходимости обсуждать с этим кретином какие-либо свои дела или дела Мэтью, однако пренебрежительный тон заставил её с вызовом сказать:

— Он — очень ответственный и умелый специалист по решению проблем. Он работает в агентстве, которое… решает проблемы людей. А теперь вы не могли бы удалиться?

— Решает проблемы? — протянул Роуди Реджи. — Хм! Как интересно! Хочешь сказать, он частенько суёт нос в чужие тайны, скажем так, по долгу службы? Например, ищет потерянные предметы и всё в таком духе?

— Он делает гораздо больше! — взвилась Берри, но заставила себя успокоиться. — Послушайте, мистер Гулби, я хочу успеть позавтракать этим утром. Если вы не отойдёте, я…

— Я отойду, — ответил он, и Берри отметила, что его тон стал чуть менее игривым и более серьёзным. — Я займу ещё всего минуту. Хотел бы я, чтобы твой жених оказался сейчас с нами, чтобы решить проблему. По-моему, у нас на борту есть воришка.

— Воришка? — раздражённо нахмурилась Берри. — О чём вы говорите?

— Я говорю о том… — Он вдруг посмотрел мимо Берри в глубину коридора, обернулся, посмотрел себе за спину, и обвёл взглядом всё окружающее пространство. Он продолжил заговорщицким, приглушённым голосом: — Я говорю о том, что кто-то шнырял по моим покоям. Это было две ночи назад. Я вернулся с ужина и обнаружил, что мои ботинки кто-то трогал.

— Ваши… ботинки?

— Я ставлю свои четыре пары ботинок рядом со своей койкой. У меня привычка расставлять их ровно по прямой линии, я делаю так уже много лет. Так вот, вернувшись с ужина, я обнаружил свои ботинки в беспорядке. Они были сдвинуты достаточно, чтобы я это заметил. Я полагаю, кто-то на борту хочет украсть мои драгоценности.

У Берри сложилось ощущение, что Гулби ведёт рассказ к кульминации, и до возможности распрощаться с ним осталось совсем немного. Однако удержаться от колкости она не смогла:

— О, так ваши ботинки, должно быть, ещё не привыкли к корабельной качке.

— Это не повод для насмешек, — возразил Гулби. — Я думаю, кто-то мог решить, что я спрятал часть своих товаров в ботинках, и покопался в них своими неуклюжими руками. Кто бы это ни был, он не знает, что большая часть ценностей находится в моём багаже в трюме, а маленький мешочек я всегда ношу с собой в… ну… — Он сделал движение бёдрами, обозначив главный предмет своей мужской гордости.

Ну конечно, где бы ещё ты стал прятать ценности, — поморщившись, подумала Берри. Она догадывалась, как он собирается закончить свою хвастливую тираду, и её щёки были готовы вспыхнуть докрасна, а язык — извергнуть огонь.

Но вместо продолжения Реджи заговорил с таким спокойствием и такой серьёзностью, что Берри была ошеломлена. Таким она его никогда не видела.

— Я коротаю время в отсеке с занавешенными каютами, потому что потерял свою уединённую каюту на корабле, на котором должен был плыть в Нью-Йорк. Курьер из компании сообщил мне, что судно «Бриана Хэлси», к сожалению, переполнено, и я места себе не находил, потому что какая-то слабоумная богатая парочка перекупила мою каюту, заплатив за неё вдвое больше! И тогда в последнюю минуту появился мистер Морган Стаут, который, очевидно, произвёл оплату после того, как мне забронировали место на этом судне. Интересно, не был ли он на борту «Хэлси» и не решил ли сбежать оттуда, когда узнал из списка пассажиров, что я поплыву на «Леди Барбаре»? Я действительно заметил, что мистер Стаут и мисс Райнхарт покинули камбуз в тот вечер раньше всех. Возможно, они даже работали вместе, чтобы ограбить меня. — Гулби приподнял брови. — Что бы на это сказал твой специалист по решению проблем?

— Он бы посоветовал вам воздержаться от вечерней порции рома, потому что он распаляет ваше воображение, — ответила Берри.

— Клянусь, воображение тут ни при чём! Мои ботинки кто-то трогал!

— Хорошо, — сказала Берри, решив ему подыграть. — Два дня назад? — Она задумалась. — Возможно, вы помните, что миссис Хэмметт в тот вечер неважно себя чувствовала, и ни её, ни её мужа не было на камбузе. А также мистер Чендлер вошёл позже остальных. И, наконец, я припозднилась прийти на камбуз, потому что мне страшно сидеть за столом, когда на меня всё время смотрит ваша похотливая физиономия. Я была последней, кто туда пришёл. Но я могу поклясться на тысячах Библий, что мне даже в кошмарном сне не пришло бы в голову трогать ваши ботинки!

— Это очень, очень большие ботинки, — сказал он, и его губы вновь растянулись в сальной улыбке. Похоже, это выражение лица было такой же частью его гардероба, как сегодняшняя жилетка в серую клетку. Но в следующий момент, когда Берри уставилась на него леденящим взглядом, он вдруг потупился и опустил глаза. — Простите, — пробормотал он, резко переходя на более вежливое общение. — Просто это обрушилось на меня, и я ничего не могу поделать…

— С чем? С вашим непрекращающимся неподобающим поведением?

— Я таков, каков есть, мисс Григсби. — Он вздёрнул подбородок. — Я всегда был таким. Почему? Да кто же знает! Всё, что знаю я, это то, что у меня есть власть придать женщине любую форму, какая мне заблагорассудится. У меня есть власть заманивать представительниц прекрасного пола в любое заведение, которое я выберу, и это вызывает у меня такое же привыкание, как тот дьявольский джин, который бушует в Англии[87]. Кажется, он называется «Белый бархат». Да, у меня есть эта власть. Но это также и власть надо мной самим. — В его глазах вдруг промелькнули