Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— Хватит пороть чушь! А-а, ты ждёшь, что я буду чувствовать себя виноватой, не так ли? Это не моя вина! Возможно, мне стоит пойти в чулан, взять пистолет, приставить его к своей голове и, послав тебя ко всем чертям, нажать на спусковой крючок. Как тебе это понравится, а?
— Пожалуйста… пожалуйста, — умолял он, а затем зажмурился и положил трубку.
Когда он открыл глаза, оказалось, что они смотрят прямо на календарь. Теперь была пятница, 19 марта 2004 года.
Руки дрожали. В зелёной ониксовой пепельнице на столе возвышался целый курган окурков. Внезапно он сообразил, что чувствует себя каким-то тяжёлым и что его трясущиеся руки выглядят растолстевшими. Глубоко внутри него что-то пульсировало и болело. Прижав руку к животу, он произнёс:
— Ох, мои язвы! — Ладонь погрузилась в подушку из жира.
«Время летит», — подумал Джонни. И увидел лицо продавца карандашей, от которого, казалось, его отделяют одновременно и долгие годы, и всего лишь один миг. Он чувствовал себя вялым и уставшим, как если бы шестерёнки его разума увязли в тёмной трясине. «Мне нужно выпить», — решил он, и посмотрел в направлении небольшого бара, заставленного бутылками.
Когда он поднялся, холодный солнечный свет заискрился на циферблате его наручных часов, привлекая внимание. Это уже были не «Бу́лова», а «Ролекс» с бриллиантами вместо цифр. Согласно часам, до девяти вечера оставалось девятнадцать минут. За тот короткий отрезок времени, который понадобился Джонни, чтобы подойти к бару, свет изменился. Солнце зашло, и в окно, словно заряд мелкой дроби, ударил мокрый снег. Бутылки опорожнялись и размножались под его рукой, и ему никак не удавалось ухватить хотя бы одну из них. Он снова повернулся к окну и увидел косые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тяжёлые зимние облака. Подойдя ближе, Джонни увидел, как под ударами шарового тарана рушится здание, оседая точно пожухлая листва. Все новые и новые дома возносились к небесам, а другие — падали. Внизу, на Пятой авеню, ездили причудливого вида авто. Вдалеке, на фоне неба, блестящим синим светом пульсировал мост.
«Время летит», — подумал он и заметил отражение своего лица в оконном стекле.
То было лицо незнакомца. Тяжёлые челюсти, запавшие глаза, а в кудрявых волосах проступала седина. И хуже всего… Хуже всего было то, что Джонни мог различить в этих широко распахнутых глазах все те неисчислимые возможности, которые он утратил давным-давно, — вероятно, ещё задолго до того, как ему исполнилось двадцать пять и он стал носиться по Пятой авеню с чёрным дипломатом, набитым взрывными идеями. Он глянул через плечо. Календарь уверял, что сейчас 9 ноября 2011 года. Он мигнул. 28 мая 2017. Мигнул ещё раз. 7 февраля 2022. «Время летит», — подумал он. — «Время летит».
— Я хочу назад, — прошептал Джонни. Его голос, привыкший отдавать приказы, звучал грубо. — Я хочу назад.
И тут, внизу, в знойном свете середины лета он увидел фигурку, катившую вдоль Пятой авеню на детской красной тележке.
Сердце Джонни подскочило и замерло. Что-то неладное творилось с его лёгкими, а руки не переставали дрожать. Однако потом он понял, что нужно делать. И понимал это, когда ковылял на больных ногах к двери и… Быстрее, быстрее… мимо рыжеволосой секретарши, которой никогда раньше не видел… Быстрее, быстрее… и вдоль бесконечного коридора с металлическими буквами на стене, что складывались в слова: «СТРИКЛЭНД, МЭННИНГ И ХАЙНС»… Быстрее, быстрее… и спускался на лифте… Быстрее, быстрее… и шёл через фойе со стеклянными стенами, и выходил на улицу, где… Быстрее быстрее быстрее!.. моросил холодный дождь.
Зыбкие фантомы обтекали его со всех сторон, переходя в призрачные пульсации. Агрегаты, утратившие всякое сходство с автомобилями, урчали и скулили на проспекте. Дождь прекратился, выглянуло солнце, подул холодный ветер, опустился и растаял туман, солнце опалило жаром, мокрый снег обрушился на бетон… Однако там, впереди, сквозь толпу суетливых призраков двигалась фигурка на красном возке, предлагая людям карандаши в жестяной кружке.
Джонни чувствовал, как с каждым шагом становится всё старше; чувствовал, как одежда на нём растворяется и меняется, подстраиваясь под его то полнеющее, то худеющее тело. Часы, дни, годы уносились прочь после каждого сделанного шага. Казалось, сердце вот-вот лопнет, и поэтому, жадно глотая воздух, он молил Бога, чтобы тот не дал ему умереть от старости, прежде чем получится догнать фигурку на красном возке.
Холодный ветер сбивал Джонни с ног. Кто-то задел его плечом, и он упал на тротуар. Джонни лежал, а его вытянутые вперёд руки — худые и покрытые старческими пятнами — скребли твёрдый снежный наст. Сердце пыхтело и брыкалось, а лёгкие хрипели, как старый паровой котёл, готовый взорваться в любую секунду.
И сквозь звуки стремительно подступающей смерти доносился скрип катившихся по снегу маленьких колёсиков.
Затем стало тихо — только ледяной ветер продолжал заунывно рыдать.
Джонни медленно приподнял голову и взглянул на человека, восседавшего на красной тележке.
На старике было надето драное зелёное пальто и бейсболка с надписью «Н.Й. Зэпс». Но чумазое, угловатое лицо и затянутые катарактой глаза оставались все теми же. Когда старик улыбнулся, показались зубы цвета грязи.
— Карандаши нужны, старина? — спросил он мягко и потряс жестянкой перед лицом Джонни.
— Пожалуйста… пожалуйста… позвольте мне вернуться назад… пожалуйста…
— Позволить тебе вернуться назад? — Старик нахмурился. — Но ты ведь так торопился попасть сюда. Разве нет? Видит бог, у тебя есть право только на одну поездку! В общем, вот ты и здесь! Неужто тебя не устраивает конечный пункт маршрута?
— Я умираю, — прошептал Джонни. Снег облепил ему лицо. — Пожалуйста… Я умираю.
— Как я и говорил, время летит. О-о, что-то в тебе было мёртво ещё тогда, мистер бизнесмен! Вот я и подумал, что ты будешь счастливее, если и остальная часть тебя станет такой же! Время летит! Разве ты ещё не понял этого?
— Да… Я понял. Пожалуйста… Я должен вернуться… к своей жене. Хочу, чтобы всё было… как раньше. Должен вернуться…