Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Ветер бросал их из стороны в сторону, вынес их прочь из квартиры Бренды, и теперь два тела летели по воздуху над крышами домов.
Они летели, поднимаясь всё выше и выше, накрепко сцепленные друг с другом. Город под ними исчез, и они поднялись к самым тучам, среди которых плясали вспышки молний.
Они познали великое счастье, и там, среди облаков, где воздух был сухим и горячим, им показалось, что они видят звёзды.
Когда буря утихла, мальчик на северной окраине города обнаружил на крыше своего дома, прямо возле голубятни, странную находку. Это было нечто похожее на обугленные кости, которые так тесно срослись, что невозможно было сказать, где заканчивалась одна кость и начиналась другая. И среди этой груды костей блестела серебряная цепочка с крохотной подвеской. Приглядевшись, мальчик увидел, что это сердце. Белое сердце в груде чьих-то костей.
Он уже был не маленький и понял, что кому-то — скорее всего, их было двое, — сегодня удалось вырваться из Мира Мёртвых. «Счастливчики», — подумал он.
Он протянул руку, чтобы взять сверкающее сердце, и от его прикосновения кости рассыпались в прах.
Перевод: Анна Домнина
Белый
Robert Rick McCammon. "White", 2014
За Рассом Трусдейлом пришли в тот момент, когда он досматривал «Конана», потягивая имбирный чай с травами.
Тихо, словно тени, они проникли в его квартиру через парадную дверь; трое мужчин, облачённых в чёрные костюмы с капюшонами и маски, будто кошки в ночи, проскользнули по узкому коридору прямо в гостиную. Прежде чем Расс успел закричать, они заклеили ему рот скотчем и аккуратно вытащили из кресла с откидной спинкой, стараясь не пролить ни капли чая и не издать ни малейшего звука, который может насторожить соседей, затаившихся за стенами, окрашенными в серый цвет.
Они заломили ему руки за спину и стянули запястья чёрными пластиковыми наручниками. Ничего, что он одет в красную клетчатую пижаму: там, куда его ведут, одежда не имеет значения. Расс слабо пытается сопротивляться, но рука в чёрной перчатке, сжимающая ему шею, намекает, что лучше вести себя спокойно; в его голове пульсирует кровь, штаны намокли от мочи, и он становится податливым, как пластилин. Эти люди — профессионалы с железными нервами.
Ему на голову надевают чёрный мешок. Сначала ноги его не слушаются, и его приходится тащить силой, но затем один из профессионалов бьёт его под колено — аккурат по нервам, и вспышка боли заставляет плохого мальчика слушаться старших. Он идёт туда, куда они заставляют. Куда-то вниз, вниз. Левой ногой он задевает что-то металлическое. В его охваченном ужасом мозгу мелькает мысль, что на голени останется синяк. И дальше — вниз, вниз. Открывается дверь автомобиля, Расса заталкивают в холодный салон, где чьи-то руки хватают его за плечи и с силой опускают на колени, дверь захлопывается — похоже на фургон, думает Расс; да, это и есть фургон, и он трогается с места.
Вперёд и вперёд. Как долго они едут? Пятнадцать минут, двадцать? Вперёд и вперёд, без остановок. Расс задумывается: почему фургон не останавливается на светофорах? Рука в перчатке треплет его по правой щеке, будто бы с сожалением. «За что? За что? За что?» — скотч превращает его слова в неразборчивое мычание, к тому же никто его не слушает.
«Это фильм ужасов, — думает Расс. — Настоящий. Здесь нет ни вампиров, ни зомби, ни духов умерших. Но это фильм ужасов, и я в нём главный герой».
Он не имел ни малейшего понятия, за что в эту октябрьскую ночь его вытащили из тёплой и уютной квартиры. У него нет ни больших денег, ни богатых родственников. Он не брал в долг у уличных спекулянтов. Врагов у него тоже нет, насколько ему известно. Он не делал ничего плохого.
Тогда за что?
Фургон замедляется. Колёса подпрыгивают на «лежачих полицейских». Четыре раза. Затем фургон останавливается, открывается дверь, и Расса вытаскивают наружу, и в этот раз на его шее уже заранее держат руку — на случай, если он решит сопротивляться, поэтому он и не пытается — всё равно без толку. Он высокий и худой, весит чуть больше семидесяти килограммов, а люди, которые его схватили, сильны как футбольные нападающие или профессиональные борцы на закате карьеры. С ним обращаются, как с мешком соломы. Сопротивляться бессмысленно.
— Пошёл, пошёл, пошёл, — кричат ему в ухо. Слышится эхо, и Расс понимает, что они, судя по всему, на какой-то закрытой парковке или где-то под землёй. Пятнадцать-двадцать минут езды от его дома… Бесконечно далеко.
Расс идёт вперёд. Его не подталкивают, но слишком замедляться тоже не позволяют. Они действуют твёрдо и эффективно, они носят ботинки, которые стучат по бетону: клац, клац, клац. Новая нота: звенит брелок на ключах. Отпирают замок. С лёгким скрипом открывается дверь. Расса ведут вверх по лестнице. Расс чувствует, что в воздухе пахнет сигаретами и дезинфицирующим средством, а от него самого исходит едкий сладковатый запах страха. Под ногами что-то хрустит, будто костная стружка.
Вверх и вверх. Два лестничных пролёта. Три пролёта, четыре. Отпирают ещё одну дверь. Руки, ведущие Расса, не жестоки, но и не милосердны. Они будто говорят: «Это всего лишь бизнес, парень, всего лишь бизнес. Мы делаем своё дело, и делаем его хорошо, мы не хотим портить себе репутацию, так что, будь добр, делай то, что мы говорим, а иначе нам придётся выбить тебе зубы».
Его заталкивают в комнату, судя по звукам и ощущениям, довольно маленькую.
— Итак, — раздаётся голос. — Вот вы