Руслан Ароматов - Объектный подход. (Дилогия)

Являясь высшим магом, причем, магом–целителем, которых среди людей за всю новую историю не набралось и десятка, он не испытывал нужды ни в чем, будь то деньги, слава или женщины. Особенно любил он последних, и те отвечали ему взаимностью. Наверняка он и сам не помнил, сколько их побывало в его постели более чем за сто пятьдесят лет.

Недостатка в желающих стать его учениками он тоже не испытывал, но ему вполне хватало одного, который учился у него уже более тридцати лет и давно стал практикующим магом–целителем. Я же стал его учеником почти случайно.

…У виконта Дейвина А'Клеонна организовывались самые веселые вечеринки в столице. Во–первых, потому, что исполнилось ему всего лишь девятнадцать, и недавно он закончил обучение в Академии. Во–вторых, в его полном распоряжении находился нехилый особняк в Верхнем городе при полном отсутствии в нем предков и родственников. Отец сейчас обитался с войском на южной границе, «стерег орков», а мать и прочая родня предпочитали жить в родовом замке в паре недель пути от столицы и лишь иногда посещали городские владения. В общем, стоило признать, парень неплохо устроился.

В тот раз отмечали день рождения Верона, одного из многочисленных друзей виконта, которому для организации вечеринки обычно хватало куда более незначительного повода.

Точного количества гостей не знал даже хозяин, но, по моим прикидкам, собралось не меньше пятидесяти человек. Только молодежь — из поколения «за тридцать» присутствовали лишь слуги и охрана. Причем, не существовало даже деления на знатных и нет, ведь многие знакомые по академии вышли из простых семей. И мне это нравилось.

Меня притащил сюда Крид, на правах друга Дейвина чуть ли не с первых лет Академии. Несмотря на свое неблагородное происхождение. Да и кого волнует происхождение в одиннадцать лет?

После завершения, так сказать, официальной части, когда виконт на правах хозяина произнес тост за здоровье именинника, народ быстро разбился на группы по интересам. Кто в парке, кто у бассейна, а кто и в гостиной дома. Говорили о чем угодно — от магии до политики, кто–то играл на гитаре, кто–то пел или танцевал, кто–то устроил тренировку на мечах, а некоторые будущие маги демонстрировали свое искусство. Нашлись и любители поплавать в бассейне.

Сначала я прибился к группе, где находился Крид, но вскоре они затеяли такой нудный разговор о грядущей войне с орками, что я заскучал и решил покинуть эту компанию. Ну вот, а я–то надеялся урвать что–нибудь полезное из демонстрации магических приемов.

Уходя, я обратил внимание, что не одному мне стало скучно — от компании отделилась весьма привлекательная особа, и я даже знал, кто. Звали ее Фиона и, насколько я помнил, училась она на факультете целительства, мы уже пару раз встречались в нашей общаге, тогда и познакомившись.

В общем, повод вполне удобный.

— Что, тоже надоели рассуждения о войне? — спросил я, догнав ее уже на парковой дорожке.

— Смертельно, — улыбнулась она, — они говорят об этом круглые сутки.

— Что делать, все–таки это наиболее серьезная проблема для страны на текущий момент.

— И ты туда же? — возмутилась она.

— Все, все, — я примирительно поднял руки, — просто пытаюсь их защитить. Но с куда большим интересом поговорил бы, например… о магии.

— Что, интересуешься? А зачем это тебе, если нет Дара? — по ее тону я понял, что спрашивает она больше из вежливости, поэтому не стал отвечать подробно.

— Да так, просто интересно узнать возможности магов. Вот, например, твои, — она вопросительно подняла бровь. — Допустим, насколько серьезную рану ты сможешь исцелить? Согласись, этот вопрос должен меня волновать из чисто практических соображений. Как потенциального пациента.

— Мои возможности пока невелики, — Фиона не пыталась их преувеличить, — кровь могу остановить, боль снять, синяки там всякие…

— Ну, а вообще — в чем там сложность?

— Ничего себе! — возмущенно фыркнула она. — Сложность, говоришь? Одно дело — просто пережать сосуды — много ума не надо, а вот срастить ткани, отделить поврежденные клетки от здоровых или определить и вывести из организма яд — это гораздо сложнее. Я уж не говорю про видоизменение организма или вообще создание существ, которое подвластно только высшим магам.

— Хорошо, хорошо, я проникся, — пришлось согласиться мне. — И сколько времени надо, чтобы ты смогла полноценно лечить людей?

— Учитывая пару лет учебы по этой специальности… Где–то через год я уже смогу практиковать в больнице. И параллельно учиться дальше, — судя по тому, что она рассказала, я думал, этот срок составит лет эдак десять. Оказалось, меньше.

— Получается, не все так страшно, — заключил я, думая о том, что мне бы не повредили такие знания. Одним ускорением регенерации не всегда можно обойтись.

— В принципе, не так уж все и сложно, если собираешься стать просто целителем, — согласилась девушка, — надо только очень много учить — человеческий организм — штука сложная, и все в нем взаимосвязано.

— А кем, кроме обычного целителя, можно стать? — тут же спросил я.

— Например, можно научиться изменять или вообще создавать новых существ. Многие маги прошлого занимались такими экспериментами. И иногда у них получались жизнеспособные особи. Если порыться в библиотеке, можно раскопать данные по тем, кто и где еще встречается на материке. Но я этим не интересовалась.

— Ничего себе! — искренне удивился я. — Получается, что эти маги плодили разных монстров… я не сомневаюсь, что это были именно монстры — кому нужен еще один хомячок домой? И теперь они живут по всей стране.

— Не только монстров. Есть и вполне полезные. Домовые, например. Они специально создавались для помощи по хозяйству и совершенно безопасны. Правда, это было очень давно и никто не помнит, кто их создал. А большинство опасных тварей либо не могут размножаться и вымирают, либо прячутся в глухих горных и лесных районах, потому что за ними активно охотятся.

— И это все, что могут целители? — не удержался я от шпильки. — Негусто.

— Да, а практически вечная жизнь для тебя тоже негусто? — усмехнулась Фиона.

— Чего? — не понял я. — Может, долгая?

— Может, и долгая, — покладисто согласилась девушка, — только тогда она очень долгая.

— Вечная жизнь невозможна в принципе, — уверенно заявил я.

— Не цепляйся к словам. Пусть будет просто очень долгая. Соразмеримая с жизнью многих сотен поколений. Так тебя больше устраивает?

— Меня–то, может, и устроило бы, — ошарашенно заметил я, — но только кто мне предложит?