Ингмар Миваки - Тот, кто не спит

– О чем же он рассказывал? – тихо спросил Алекс.

– Он рассказывал мне о коже. Я не знала, где именно он работает, но своих занятий он не скрывал.

Алекс понимающе кивнул.

– О человеческой коже, – пояснила Симона. – Каждый слой несет свою функцию.

Симона мечтательно посмотрела в бокал, а когда подняла взгляд на Алекса, то заметила, что тот чем-то встревожен. Опередив ее вопрос, Старкин сказал:

– Конечно, если сравнивать с тем, что произошло с тобой, мне грех жаловаться. Прости, Сим. – Немного помявшись, Алекс все же решился: – Мне очень жаль, что тебя сократили, Сим, – вздохнул он. – Это было несправедливо. Ты была талантливым ученым.

– Да брось, – махнула рукой Симона. – Во-первых, сократили не одну меня, а всех женщин, что в некоторой степени может являться утешением, а во-вторых, это было так давно, что и вспоминать об этом нечего. Но вот что странно, Алекс. Почему одновременно со мной из соседнего отдела сократили моего мужа? Только его одного?

Неожиданно смутившись, Алекс опустил глаза и уставился в стол.

– Впрочем, не стоит заводить старую шарманку, – сказала Симона. – Что было, то было. Я готова выслушать тебя. Можешь довериться мне.

– Моя семья, – сразу же начал Алекс. – Ты даже не говори мне о ней. Избалованная жена и дети, которым от меня нужны только деньги. В этом и заключается весь мой авторитет и вся моя нужность. Вчера ночью, когда все уже видели десятый сон, я лежал и думал о своей жизни. Мне не спалось. И вот, – доверительно понизив голос почти до шепота, сказал Алекс, – я увидел, как возле дальней стены появилось несколько пар глаз. Никакой техникой, как ты могла заметить, – добавил он, обведя рукой кабинет, – я не пользуюсь ни здесь, ни дома. Я даже электронной книгой подтерся.

– Неужели?

Алекс усмехнулся.

– Глаза о чем-то просили меня. Гипнотизировали. Вот так смотрели! – пояснил он, вытаращив глаза для убедительности. – Мужские, женские. Глаза незнакомых взрослых людей. Я готов был поклясться в тот момент, что они принадлежат людям, живущим как на другой стороне земного шара, так и в другом времени или даже измерении. Иногда мне казалось, что глаза нарисованные, словно ожившие иллюстрации из книжки. Потом я стал засыпать и увидел на своей ноге клеймо с номером. Я бежал из какой-то зоны. На КПП я выдрал из ноги клеймо вместе с мясом.

Алекс в задумчивости посмотрел на диск.

– Что было потом? – спросила Симона, не сводя с бывшего сокурсника и сотрудника напряженного взгляда.

– Мне удалось сбежать, – улыбнулся Алекс. – Потом я пригласил гостей.

– Друзей? – удивилась Симона. – Среди ночи?

– Увы. До работы оставалось часа два, и я просто представил себе, как встречаюсь с ними. Уже неплохо, правда? – грустно улыбнулся он.

Симона смотрела на Алекса без тени улыбки на лице.

– Тебе удалось уснуть? – участливо спросила она.

– Удалось, – бодро откликнулся Алекс. – Ведь гости остались довольны. Знаешь, Сим, я бы воскрес, если бы смог собрать их со всех сторон света и лично обнять каждого. Когда я снова начал засыпать, то услышал таинственный шепоток. Женский голос назойливо повторял: «Коэдо, коэдо».

– Что за ерунда?

– Что-то на креольском. Вроде приглашение.

– Что за чертовщина, док?

– Гаитянский, понимаешь ли, диалект. Приглашение улететь на время из тела. С возвратом. На другое утро я обедал в ресторане, когда ко мне подошел администратор зала и передал сверток. Я спросил, от кого, но тот ответил, что посыльный не представился. Сверток был небольшой. Я сразу же развернул его и обнаружил куклу.

– Куклу? – вытаращила глаза Симона.

– Вот именно, – кивнул Алекс. – Это был мультяшный генерал Мао Чао. Посреди кукольной головы, увенчанной короной, утыканной жемчужными булавками, торчал красный рог. Глядя на него, я понял, что КПП прошел не напрасно.

– Все будет хорошо, Алекс, ты даже не сомневайся, – стала утешать Алекса Симона, взволнованная его состоянием и совершенно забывшая о себе. Она даже приподнялась в кресле. – Я ведь отлично тебя понимаю, – заверила она.

Алекс жестом усадил ее обратно в кресло.

– Прекрасно, – улыбнулся он. – В таком случае ты поймешь, что я не жажду примерить на себя долю раба, ставшего императором, ибо император является тем же самым рабом, которым был в начале. В самое ближайшее время я намерен избежать сей незавидной участи, став совершенно свободным.

Ощутив легкое дуновение ветерка, приятное и бодрящее, Симона собралась с мыслями, но Алексу сказать так ничего и не успела, ибо в следующее мгновение где-то совсем близко раздался грохот, и Симона машинально вскочила на ноги. Алекс между тем даже не шелохнулся.

– Прости, Сим, я не предупредил тебя, – извинился он, неспешно встав из-за стола и прогулявшись до окна. – Это строители. Обрушили старое здание. На его месте будут строить новый корпус.

Симона подошла к окну, но кроме клубов дыма они ничего не увидели.

– Нервы шалят. Ночью практически не спала, – сказала Симона.

– Как, и ты тоже? – всплеснул руками Алекс.

Они рассмеялись, и возникшее было напряжение разрядилось. Внимание Симоны привлекла картина, висевшая на ближайшей к окну стене. Это было средних размеров полотно с изображением всадников. Мужчина и женщина сидели верхом на одной лошади – белой и крылатой. Одетый в разноцветную вязаную шапку и расстегнутое пальто мужчина без видимого усилия бил копьем в широко раскрытую пасть извивавшегося кольцами змея. Взгляд всадника был устремлен в зеркальную гладь щита. Змей, судя по безмятежному выражению красно-охристой морды, чувствовал себя неплохо: он охотно и широко раскрыл пасть, словно был на приеме у дантиста с хорошей репутацией. На своего врачевателя пациент смотрел без неприязни и страха и даже с неким заговорщицким пониманием, как бы приглашая: «Давай, мол, милости просим». В другой руке у всадника был белый рупор. Всадница, одетая в голубое платье изящной вязки с глубоким круглым вырезом, сидела впереди своего спасителя и загадочно улыбалась, глядя прямо на Симону. В руке она держала большой галогеновый прожектор, которым освещала змея. По всей видимости, дело происходило ночью. Лошадь в могучем прыжке парила над землей, кося глазом в сторону зрителя, как бы безмолвно вопрошая о произведенном впечатлении.

– Пегас, крылатый конь, и его подвиг, – пояснил Алекс, перехватив взгляд Симоны. – Название придумал не я. Там на обороте написано.

– Кто автор? – поинтересовалась Симона.

– Мой старый школьный друг. Художник. Живет на юге Шотландии. Как-то раз давным-давно я гостил у него. Золотое было время, – мечтательно улыбнулся Алекс.

– Смотри-ка, змей не напрягается, – продолжала изучать картину Симона. – Создается впечатление, что он прекрасно осведомлен о коварных планах всадника. А почему они на одной лошади? Разве герой не должен сначала одолеть дракона, а потом уже сажать на лошадь любимую женщину?