Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов
К тому же, в отличие от обычных патрульных, детектив явно настроен не слишком хорошо ко мне.
Я затушил сигарету — нужно было экономить. Спать, я подозреваю, мне сегодня уже не придется, всю ночь буду думать, что и кому говорить, чтобы не навредить себе. Снял ботинки, носки, чтобы дать отдых ногам, улегся на кровать, закинул руки за голову.
И вместо рациональных мыслей в голове появился образ Гэй. Она сейчас наверняка сидит одна, а точнее с Марией — та-то живет с нами, в комнате для прислуги. Уже позвонила Костелло и сообщила обо всем. Значит, скоро к ней приедут Винни и Роуз, они ее поддержат.
Как она отнеслась к тому, что меня арестовали за убийство? Хотя… Она ведь уже видела, как я убивал, тогда, на Кубе, чтобы спасти ее. Так что знает, что мне это не впервой. Но я, даже с учетом того, что раскрылся жене, старался держать ее подальше от бизнеса.
Черт его знает. А она беременна, а что я отчетливо помню из прошлой жизни — это то, что беременным волноваться нельзя. Как и только родившим — молоко может пропасть. Но молоко сейчас — не самое страшное, можно просто кормилицу нанять, денег хватит, а вот с остальным…
Усилием воли я выкинул эту мысль из головы.
Вариантов несколько. Первый — утром приходит Дикси Дэвис, они предъявляют, что у них есть. Доказательства оказываются слабыми, он инициирует досрочное судебное разбирательство, и меня отпускают под залог, после чего я спокойно забираю Гэй и уезжаю в свое поместье на Кубу. Откуда буду рулить делами.
Второй — у них есть что-то серьезное, и начинается настоящий судебный процесс. Который может привести меня как к серьезному тюремному сроку, так и к смертной казни. Хотя в последнее мне, если честно, не совсем верится, потому что Дикси умеет подмазать нужные шестеренки.
Неужели история все-таки не меняется, и Дьюи засадит меня? За проституцию этого сделать не получится, там я обезопасил себя со всех сторон, так возьмут за убийство.
С другой стороны, Рейну должны были убить год назад, а он все еще жив, рулит своей Семьей и вообще умирать не собирается.
Есть еще совсем уж крайний вариант — суд присяжных. Их набирают из обычных людей, зачастую из бедняков, и там хоть один, но проголосует против обвинения — я сделал достаточно много для города. Из-за этого дело отправят на пересмотр.
И это позволит затянуть дело, разобраться с уликами, свидетелями.
Ладно, не пропаду. Наверное, не пропаду. Особенно если Костелло догадается начать обеляющую меня компанию в газетах, будет писать про то, что городские власти взялись за того, кто делает их работу. Он может и митинги устроить за то, чтобы меня отпустили, и люди на них пойдут. Пойдут, как миленькие.
Короче, варианты есть. Не зря я столько работал над своим образом благотворителя и благочестивого семьянина. Сперва я работал на этот образ, а теперь он пусть поработает на меня.
И так, продолжая гонять эти мысли в голове, незаметно для себя самого я все-таки уснул. Наверное, сказалось нервное напряжение.
Глава 5
На следующее утро меня отвели на допрос. И я естественно ничего им не сказал — ничего не видел, ничего не знаю, ни в какой перестрелке не участвовал. И вообще с вокзала доехал до Малберри-стрит и весь день провел в своем социальном клубе. Именно так мы заранее договорились с Костелло.
На второй день я понял, что отсидка затянется, и быстро меня никто не выпустит. Но только тогда мне дали поговорить с адвокатом, он появился и сказал, что у них есть свидетели, которые видели меня во время перестрелки. Естественно, во избежание давления, ему никто имен этих свидетелей не назвал, иначе я бы вышел уже завтра.
Сказал держаться и молчать. Мне только и оставалось держаться.
На третий день я понял, что меня маринуют специально, чтобы сломать. При этом удивительно, но полицейские относились ко мне хорошо, как будто саботировали это решение. Они давали мне сигареты и спички, и даже кормили нормальной едой, пусть и всего два раза в день.
Я делал зарядку, курил и ждал — больше мне ничего не оставалось. Ну и мысли естественно в тишине — без этого вообще никуда. Хорошо хоть Дэвис шепнул, что с Гэй все хорошо, с ней сейчас Винни и Роуз. А они не дадут ей наделать глупостей.
А в четверг меня повели на опознание. Меня и пятерых других мужчин, так, чтобы мы были примерно одного роста и возраста, завели в помещение и поставили у стены, на которой было изображено подобие ростомера. Меня поставили вторым справа. Где они взяли всех остальных — понятия не имею, но похожи мы были не особенно — один был блондином с квадратной челюстью, двое — вообще рыжие. Еще двое — не моей комплекции. У меня было такое чувство, чтобы их подобрали специально для того, чтобы было проще указать на меня.
Сперва вошла группа людей, среди которых я сразу же опознал усатого мужчину спортивного телосложения. Увидел его, и у меня тут же кулаки сжались невольно. Это был Дьюи, именно он и никто другой. Значит, он все-таки тут замешан.
Помимо самого Дьюи тут был и детектив, который меня допрашивал, забавный ушастый парень с фамилией Фелпс, и еще двое. Они что-то обсудили, Фелпс кивнул и приказал позвать свидетелей.
Первым вошел парень, и я сразу узнал его — тот самый, из-под которого Багси вытащил стул, когда Вакси и Мейер подрались в клубе. Вот как, значит они и до этой истории докопались. Надо же, я не ожидал совсем, честно говоря, что это вспомнится.
Хотя эта история однозначно дает мне мотив убить Вакси. Вот только они не рассчитали одного — я в той драке участия не принимал, даже никого не ударил. Дрались Багси и Лански, а я их наоборот разнимал.
Парень был одет в хороший костюм, что подтвердило мою мысль о том, что это чей-то