Алексей Щербаков - Журналисты не отдыхают
Песня и так сильная. А вот когда она исполняется в «тяжелом» варианте… Ребятки-комсомольцы быстро сообразили. Соло — баян, вторая гармошка, если есть, подыгрывает. А ритм-секция — уж что придется. Кто лабал на бас-балалайке, кто на контрабасе. Ну, а ударные установки ребята собрали быстро. Всё-таки основная масса большевиков — это рабочие, а не брехливые интеллигенты. К сожалению, пока не было особых возможностей тиражировать эти группы. Пластинки… Ну, да. Но вот качество записи меня вводило в ступор. Это был просто ужас, помноженный на кошмар.
Но лучше хоть что-то, чем ничего. Пластинки пошли, их покупали. В том числе — они стали продаваться и за рубежом. И там тоже стали создаваться подобные группы. В каждой стране есть народная музыка. Вот её просто сделали немного жестче… Тут нам очень помогли наши противники. Они стали кричать, что эта музыка «вульгарная» и «плебейская». Ну, вы поняли? Да плебейская! Значит — пролетарская.
Значит — наша.
Идет вперед СССР
В феврале 1922 года случилась международная встреча в Цюрихе. Как я понимал, она замещала Генуэзскую конференцию в моей истории. Только в Генуе встречаться было уж точно нельзя. Там бегали по улицам отряды леваков и папистов — и палили друг в друга. Правительственные войска предпочитали сидеть и казармах и не высовываться — потому что рисковали получить люлей с двух сторон сразу…
А в Швейцарии было пока что тихо. Хотя намеченная конференция обещала быть веселой. Ведь никакой Лиги наций не имелось. Франция и Германия продолжали стоять друг против друга как два готовых в схватке кота. Положение Великобритании было странным. Германия требовала вернуть ей колонии, которые англы прихватили во время Великой войны. Гордым сынам Альбиона не то чтобы были особо нужны Камерун и пустыня Намиб. Но в свете того, творилось в Ирландии — отдать что-то полагали неправильным. Тем более, что и в Афганистане, и в Персии были свои повстанцы, которые англов гоняли только в путь. Так что выполнить германские требования — получалась полная утрата престижа. А вот САСШ ослабление Великобритании явно нравилось. Там ребята были менее зашоренные — они понимали: колониализм в классическом виде отжил своё. А для грабежа и угнетения имеются более прогрессивные способы…
И уж для того, чтобы точно никому скучно не было, на конференцию прибыла делегация СССР во главе с Лениным. Это было бомбой. Речь пока что не шла об официальном признании нашей страны, то, что её пригласили на тусовку международного политического бомонда говорил о многом. А куда было деваться? Рушиться СССР пока не собирался, и невозможно уже стало делать вид, что такой страны не существует. Тем более, что многие деловые круги хотели тут подзаработать.
К примеру, незадолго до конференции мы сидели в Москве в кабаке на Большой Никитской с одним американцем. Разговор был неофициальный и достаточно откровенный.
— Сергей, что бы вы там не говорили, но людей не переделать. Вот как было во время Великой французской революции. Начинали с разговоров про свободу, равенство и братство, а потом пришли к власти деловые люди.
— Но там закончилось всё Наполеоном.
— Потому что противники революционеров были идиотами. Они хотели вернуть старый порядок. А вот для американских деловых людей нет никакой разницы, какой у вас флаг. Это закон жизни. Был слабый правитель, его убрали, пришли сильные. И почему бы нам не сотрудничать?
В общем, представителям европейских стран пришлось воспринимать появление делегации СССР как данность. А вот представители эмигрантов взвыли диким воем. Ведь они оказывались на обочине. Кое-кто даже решил послать в Женеву боевиков-террористов. Но тут выяснилось, что швейцарская власть совсем не такая «игрушечная», как мне всегда казалось. Большинство из было выловлено именно швейцарскими службами безопасности. А мы послали руководителям эмигрантов очень толстый намек, что в случае чего мы жалеть никого не станем. И ведь мы бы ответили за базар. Товарищу Дзержинскому я уже подсказал идею, про использование крупнокалиберных английских «слонобоев» с разрывными пулями в качестве снайперок. Штука надежная — при попадании в любую часть тела летальный исход гарантирован. Пока что это ноу-хау не применяли. Ждали подходящего случая.
Но, видимо, главари эмигрантов пятой точкой почувствовали: мы шутить не намерены. А это ведь большая разница — посылать кого-то за кордон на смерть — или ждать, что и тебе может в любой момент прилететь.
Так что эмигрантские организации ограничились воем в прессе.
Правда, появились новые противники. Это были попы. Нет, не наши. Патриарх Тихон относился к Советской власти куда лояльнее, чем в моей истории. Белых Церковь не поддерживала — просто потому что не успела. К тому же, Церковь добровольно выдала достаточно крупные средства на помощь голодающим в Поволжье. Здесь была и некоторая моя заслуга. Я, если помните, намекнул патриарху, что мы в случае чего станем раскручивать старообрядцев. А чтобы попам было не скучно — время от времени мы поднимали дискуссию на тему возрождения язычества. Бред, конечно, в это время язычеством баловались лишь редкие представители интеллигенции. Но у большевиков уже сложилась репутация: они могут всё и кое-что сверх того.
Но самое главное было в другом. Патриарх Тихон видел то, что происходило в Италии. И он прекрасно понимал — у нас тоже имеется достаточно отморозков, которым надо только дать команду «фас!» А потом разбираться большевикам будет уже не с кем.
Тем более, что Его святейшество в людях-то разбирался. Он видел: я не открытый конфликт идти не хочу. Так что время от времени его люди мне даже жаловались на разные выходки наиболее радикально настроенных атеистов.
Но это были настроения в СССР. А вот за рубежом — совсем иные. И дело даже не в том, что идейную девственность куда легче хранить, когда ты сидишь в безопасности, а не ожидаешь, что к тебе могут заявиться чекисты с наганами или какие-нибудь воинствующие безбожники с тяжелыми предметами. Дело-то в ином. В моей истории разные невнятные представители «православной общественности» много вопили про «возвращение церковной собственности». А вот попы помалкивали. Потому что они-то знали: никакой собственности в Российской империи у Церкви в 1917 году не было! Вся она находилась на балансе Священного синода — то есть, государственного учреждения. Исключением являлись только храмы, построенные кем-то за собственный счет.
А вот за рубежом дело обстояло не так. По чисто прагматической причине. Законодательство большинства стран отнюдь не приветствовало наличие на своей территории собственности чужого государства, тем более, не всегда дружественного. Как, например, в Палестине, где до Войны рулили турки.