Сын помещика 10 - Никита Васильевич Семин
В книжном меня уже знали — не раз здесь и канцелярию покупал и даже книги. Поэтому продавец встретил меня радушно.
— Снова краски нужны, Роман Сергеевич?
— Да, пожалуй, — не стал я отказываться.
Мои запасы уже подходят к концу, надо обновить — мало ли, когда пригодятся, а канцелярских магазинов ныне на каждом шагу не встречается. Попутно взял еще и тетрадей с бумагой для рисования. И лишь расплатившись, спросил про картон. На прилавке я его не видел, что наводило на мысли о его полном отсутствии в магазине. Так к сожалению и оказалось.
— Он мало кому нужен, и распространения не имеет, — делился продавец.
— Не знаете, к кому я могу обратиться по этому поводу? — вздохнув, задал я вопрос.
— Сергей Вениаминович шьет пальто и шляпы на заказ. Я у него видел эту диковинку, — был мне ответ.
Взяв адрес портного, мы с Настей покинули магазин. Она кстати тоже решила немного прибарахлиться и купила себе один роман — почитать. Дорого, и я с грустью смотрел на почти пустой кошелек, искренне надеясь, что смогу сегодня уболтать Небесчетного.
Сергей Вениаминович оказался не евреем, как я подумал, услышав его отчество, а русским мужиком. На улице если бы его встретил, то принял за артельного рабочего или крестьянина — борода лопатой, плечи широкие, нос картошкой. А стоило заговорить, то возник еще один диссонанс — речь чистая, как у профессора какого. Удивительный человек.
Картон у него был и даже по ценам он меня сориентировал.
— Я по паре листов выписываю, мне больше и не нужно, — говорил портной. — За них плачу двадцать рублей ассигнациями.
— А один лист — это сколько? — поинтересовался я.
И со слов Сергея Вениаминовича выходило, что чуть больше квадратного метра. Поблагодарив за ответ, я попрощался с мужчиной и утянул за собой Настю, которая уж очень пристально рассматривала какую-то шляпку. Ну его от греха подальше. Не смогу я прямо сейчас ей такой подарок сделать — тут шляпы по ценнику начинаются аж от тридцати рублей!
Дальше наш путь лежал на рынок. Тут я остановил карету у въезда и попросил Тихона пробежаться по рядам, да поглядеть — много ли битых яиц он заметит в ящиках.
— Ну и поспрашивать кого можешь, если ответят, — напутствовал я парня. — Скажи, что барин у тебя чудит — хочет скупить битые на корм свиньям за четверть стоимости.
Идти и самому расспрашивать торгующих у прилавков крестьян я не стал — не факт, что те правду господину станут говорить.
Вернулся Тихон спустя четверть часа, прихватив где-то по пути пирожок с капустой. Свою покупку он держал в руке, а сам принялся вываливать на меня собранную информацию.
— Разглядеть, скока яиц побито, не удалось. Их стараются поскорее убрать подальше, чтобы не отпугивать никого. Но со слов лавочников — с десятка у них теряется по три-четыре яйца в пути. Ты бы слышал, господин, как они сокрушались, что битые яйца собакам бродячим да кошкам отдали! Обещали в следующий раз сохранять их и в ведро какое собирать, да спрашивали — как меня найти можно. Я всем говорил, что сам через недельку зайду, ежели барин не передумает.
Поблагодарив парня, я велел ему править в усадьбу. Теперь нужно набросать черновик бизнес-идеи.
Дома я тут же побежал в свою комнату. Времени до встречи с Небесчетным оставалось все меньше. Настя ушла к себе — готовиться к вечернему выходу в свет, поэтому мне никто не мешал.
Достав одну из купленных тетрадей, я принялся за дело. Для начала нарисовал саму ячейку и расписал ее габариты. Затем прописал примерное количество картона, который потребуется для ее создания. Отдельно добавил необходимость сделать пресс с нужной формой и механизм «штамповки». Получался следующий процесс: на пресс кладется размягченный водой картон, затем сверху прижимается второй частью пресса, и получается готовая ячейка. Дальше она достается и просушивается. Все, «продукт» готов. Из самых больших затрат — изготовление пресса.
Сергей Вениаминович говорил, что берет картон по десять рублей примерно за квадратный метр, даже чуть больше с его слов того картона выходит. Если брать оптом, то еще дешевле выйдет. Насколько — тут уже я лишь гадать могу, но процентов десять точно изготовитель может снизить. С одного такого листа выйдет не меньше трех ячеек, если его полностью использовать. Даже четыре может получиться. Итого — где-то по два — два с половиной рубля за ячейку выходит. Купцы в нынешние времена наценку делают по словам того же Сычева не меньше, чем сто процентов. И отпускать их Небесчетному меньше, чем за пять рублей не выгодно.
— А сколько деревянные ящики стоят? — озадачился я.
Прикинул на пальцах и погрустнел. Сильно дешевле тот ящик стоит, по сравнению с ячейкой. И по размеру он больше. Я-то на десяток яиц ячейку рассчитывал — да еще и с крышкой.
— А если делать без крышки? — почесал я затылок.
Новый рисунок — уже такой ячейки, в которых по тридцать штук в будущем яйца продают. Тут уже картон на «крышку» не тратится и выходит целых три ячейки с одного листа. Три ячейки — это девяносто яиц можно перевезти. Против сорока, если прошлый вариант тары рассматривать. Но одна такая ячейка уже по три рубля выходит, не меньше. И продаваться будет за шесть. Мда-а…
— Так, раз сама тара дорогая, то нужно обосновать, насколько она влияет на сохранность яиц в перевозке, — решил я подойти с другой стороны.
Сейчас десяток яиц на рынке стоит от пятнадцати до тридцати копеек. Разброс довольно велик и зависит от свежести яйца — чем раньше доставлено, тем дороже. Возьмем среднюю цену — двадцать копеек за десяток. Посчитаем для ячейки на тридцать яиц. По словам Тихона, треть яиц до покупателя не доходит по причине боя. То есть, одно применение «моей»
Ознакомительная версия. Доступно 14 из 69 стр.