Граф Суворов. Книга 19 - Иван Шаман

— Вот значит как, — я откинулся на спинку кресла. — Выходит, он стал стратосферным кораблём. Надо будет потом наградить экипаж.

— Отличная идея, — хмыкнул Мирослав. — Ваше величество, у многих наших судов ресурс турбин подходит к пределу. Мы попеременно двигатели вырубаем, чтобы они остывали, но этого всё равно недостаточно. Если будет бой, придётся уходить.

— А враги как? — вновь напрягшись, уточнил я.

— Час назад почти полностью отступили. Оставили пару судов поддержки, остальное ушло на переоснащение и профилактику.

— У вас есть запас деталей? Сможете в полевых условиях их сменить?

— Минимальный. Мы же летели срочно, тихоходы с собой не брали. Хватит на пару дней, не более. К тому же зачем менять в поле, когда в Стамбуле вполне удобный порт? — чуть удивлённо спросил Мирослав. — Если мы на него и так права заявляем, нужно занимать. А если нет, то и висеть тут бессмысленно.

— Ваш вопрос…

— Ваше императорское величество, — подобравшись, официально обратился ко мне Суворов. — Прошу разрешение на занятие воздушного порта Стамбула и размещение в нём ремонтных бригад.

Это был умный ход. И вопрос тут не в перекладывании ответственности, хотя не без этого. Разгорится настоящая война — виноват будет тот, кто отдал приказ. А война может быть очень затяжной и кровавой, и тогда зачинщика возненавидят большинство граждан. Да, власти моей это не сильно угрожает, но может быть неприятно.

Если большой войны не будет, захват Константинополя адмирал положит себе в копилку. Да ещё и без потерь, что ещё больше поднимет его авторитет в армии и флоте, дав ему и его сыну дополнительное политическое влияние, которого до моего появления у рода Суворовых не было.

Вот только я этого не боялся. Я не Морозов, который, по сути, был узурпатором. Не Екатерина, отрешившаяся от народа и проводившая бесчеловечные эксперименты. И даже не мой отец, сбежавший из страны и занимавшийся своими делами пятнадцать лет. Моя власть не ограничена лавированием между политическими блоками или родственниками. К счастью, с этим разобрались до меня, перебив всех дядек и тёток.

— Я, божьей волей император всероссийский Александр Романов, приказываю занять воздушный порт Стамбула, — перейдя на официальный язык, сказал я.

— Есть! — взял под козырёк адмирал, и следом за ним все находящиеся на мостике. — Разрешите исполнять?

— Исполняйте. Только сначала отправьте штурмовую роту для разминирования доков, — хмыкнув, кивнул я, и на лице Мирослава проступило явное неудовольствие.

— Как прикажете, ваше величество, — ответил Суворов, понимающий, что в случае успеха он заберёт себе почти всю славу. Но уже почти — потому что штурмовая рота была из ордена, моего личного детища, пусть и под управлением Романа Суворова. И если они захватят порт, это добавит авторитета не только им, но и мне.

Если же он ослушается приказа, а в порту окажут сопротивление или, что куда хуже, если он будет заминирован, то провал будет полностью на совести Суворовых. Что, конечно, совершенно не отменяет всех опасностей глобальной войны, но существенно урезает политические перспективы.

Нет, мне было совершенно не жалко. Более того, они мне импонировали. Я сам не убрал именование «граф Суворов» из официального списка титулов и званий, что только добавляло легитимизации их роду. И всё же они оставались чисто армейскими аристократами, опирающимися на войска и флот.

Союз с Меньшиковыми обернулся провалом. Этот княжеский род, до последнего верный императрице Екатерине, проиграл войну. Их земли раздербанили между собой Морозовы и Суворовы. Ну и я в долгу не остался, тоже забрал половину. Денег и предприятий тоже за Мирославом почти не было, тут уже Пётр Николаевич постарался. А в конкурентной борьбе они были не сильны и проиграли почти сразу.

В общем, единственный политический рычаг Суворовых — армия. Что, если подумать, совершенно немало. Но сейчас в ней мой авторитет среди младшего и среднего офицерского звена был предельно высок, и даже Мирославу с ним не потягаться. И он это тоже прекрасно понимает.

— Рюмин на второй линии, — обрадовал меня Строгонов.

— Соединяй, — кивнул я, и через секунду на экране появилось изображение посла. Уставшего, буквально выжатого как лимон, и не слишком довольного.

— Приветствую вас, ваше императорское величество, — первым поздоровался он.

— Здравствуйте, граф. Рассказывайте, — махнул я ладонью. — Можно без купюр.

— Вам отчитаться о великой победе российской дипломатии или пожаловаться на трудности, с которыми мы столкнулись? — уточнил растёкшийся по креслу посол. — И то и другое будет правдой.

— Ну вот и говорите как есть.

— Что же… — Рюмин вздохнул, пригладив ладонью волосы. — Переговоры ещё не окончены, завтра будет новый раунд. Но на данный момент с уверенностью можно сказать, что мы добились главной цели — внесли недопонимание между Османским халифатом и Европейской Монархией. Сумели показать первым, что с ними собираются сделать вторые. И выступления в Стамбуле нам в этом очень помогли.

— Вот как? Я думал, что это, наоборот, подстегнёт халифа к сотрудничеству с французами.

— Изначально так и было. А потом мы передали папки с досье на всех зачинщиков, которые нам предоставила внешняя разведка, — устало улыбнулся Рюмин. — Тех самых, что приезжали к вам на приём. Туда же легли записи этого приёма, особенно в части, где вы упоминали халифа. А после — охрана мечети Аль Софии.

— Вы выставили её как охрану мусульманства? — подняв бровь, спросил я.

— Постарались, — пожал плечами посол. — Донесли мысль, что именно англо-франкская эскадра на территории Османской империи представляет наибольшую опасность, а мы не претендуем ни на порты, ни на города, кроме исторического центра Константинополя. Да и в том будет сохранён доступ всем верующим и гражданам.

— С этим может возникнуть сложность. Своими манёврами англичане заставили нас существенно потратить ресурсы двигателей. Для их планового ремонта сейчас будет занят, ну или уже взят, порт Стамбула, — постучав пальцем по столу, ответил я. — К тому же протесты в городе никак не прекратятся, постепенно перерастая из антиосманских в антирусские.

— Очень жаль, но это проблема завтрашнего меня, — отмахнулся Рюмин. — Сегодня мы почти победили, по крайней мере, сумели удержать их от активных действий.

— Мы на чужой территории, без