Дмитрий Щёкин - Страна городов
Серый, придя в свое жилище во внутреннем круге, проспал четыре дня, пропустив и перемену власти, и перестановки в городе.... Да он пропустил бы их в любом случае, ведь главным и единственным, что интересовало его в этой жизни, и удерживало в ней, было волшебство плавки меди. Серым его звали за сероватый цвет кожи и вечно серые одежды, покрытые налетом пыли. Бесплотной тенью он скользил по улицам и коридорам Великого Города Неба, не обращая внимания ни на поклоны родичей, и не обращал на окружающее никакого внимания вообще. Как бесплотный дух. Сколько ни будь оживал он только у литейных печей. Сейчас он без удовольствия - просто потому что надо, а не из чувства голода, поглощал свой завтрак, поданный какой-то женщиной - он не различал и их, так как давно не интересовался и этой стороной человеческого бытия, захваченный пожирающей душу властью Меди.
- Серый, ты бы сходил на площадь - у нас новый жрец, новый вождь.... Пришли с полуночи новые люди, прогнали Безымянного и его прихлебателей. Теперь жрецом Неба у нас сын Аргира - начальника над полями, помнишь его? У него такой божественный голос, он так пел утренний гимн благодарности Небу - женщины плакали от счастья!
- Нет.... А ты - кто? И зачем мне эти люди? Я никогда не зависел от вождя и жреца.... Это они зависят от меня - если не будет металла - что они обменяют на те предметы, которые во множестве наполняют кладовые? Из чего сделают плуги, мотыги, копья стражи?
- Совсем с ума сошел, со своей печью? Я твоя жена, Серый, старая Ами! Ты не помнишь за своими печками ни меня, ни своих детей, что ты дал нам, кроме своей меди - дал ты нам любви, заботы, ласки? Что ты помнишь об этой жизни, кроме нескончаемой плавки? Мы заботимся о тебе, беспокоимся о тебе, так обрати на нас глаза свои, пока не выжгло их медное пламя! Ты не помнишь, кто тебе носит к печи еду? Так знай - это дочь твоя Ала, которая тоже спит и видит себя на твоем месте, у проклятой печки! Небо! За что же ты отобрало у меня мужа и единственную дочь, бросив их души в ненасытную медную печь! А пришельцы, между тем, вместо вещей из твоей любимой медяшки, гнущейся как лоза и мягкой, как лепешка, привезли вещи из неведомого металла, который звенит при касании, и может даже резать твою драгоценную медь! Их вождь, который взял нас под свою защиту, присылал к тебе с почтением и подарками посыльного. Знаю, ты ничем кроме медяшек, не интересуешься. Так вот. Великий Род просил показать тебе, несчастный старый гордец, вот эти вещи, и спросить, что ты о них думаешь, медная твоя голова! На стол полетел брусок металла, похожего цветом на медь, и нож из того же материала. Брусок перевернул глиняную миску, в которой была похлебка. Мастер взял металл в руки. Тяжелая пластина неизвестного металла тускло блестела и притягивала взгляд. Он попытался своим ножом прочертить борозду на поверхности. Не получилось. Зато нож из того же металла пробороздил его нож с легкостью.
- Ты сказала, что новый вождь прислал подарки? Странно.... Прежние правители умели только требовать - давай, давай.... Я пойду туда. Где, говоришь, живут новый глава и жрец?
- Там же где и старые... Только вот что - давай я тебе дам новую одежду, ведь ты глава литейщиков, и должен достойно выглядеть перед новой властью.
- Хорошо. Принеси. Я пойду сейчас же. Только еще немного полюбуюсь на это.... Он снова взял в руку брусок, и стал внимательно изучать, видя что то только ему ведомое.
Старая женщина скорбно покачала головой - муж отдавался своей страсти весь, не оставляя ни капли, казалось бы, ни ей, ни дочке. За годы, проведенные рядом с ним, он возглавил цех литейщиком и не было никакой тайны в поведении медных расплавов, на которые он не знал бы разгадки. Жену главного литейщика уважали в городе, и жизнью своей она в целом была довольна, если бы не так много времени муж отдавал любимому делу. Но не за то ли и любила она своего Серого, что он - просто есть, и он - самый лучший? Вздохнув, она поправила на плече все ще любимого после долгих лет брака человека парадную рубаху, и легонько толкнула его к двери дома:
- Иди уже, медный лоб! Тебя давно ждут старшие люди нашего города!
- Ладно, ладно, пошел... Вот те на, разве у меня была такая нарядная одежка? И что бы я без тебя делал, любимая моя Амишка! - назвал он ее юношеским прозвищем, данным еще в пору жениховства.
Она зарделась, отвернулась, украдкой смахнула набежавшую слезинку, и гордо выпрямилась перед набежавшими домочадцами - гордая супруга высокоуважаемого соплеменниками человека.
- И что рты раззявили? Быстро за дела! Эка невидаль - нашего хозяина пригласили на совет Великие вожди и жрецы! Будь у него побольше времени, он бы на Совете руководил сам! А он - днями и ночами от печей не отходит, заботится о вашем благополучии, лоботрясы!
"Лоботрясы" шустро разбежались к оставленным занятиям - крутой нрав жены главы медников знали все.
Мне доложили о приходе главы литейщиков города. Старый по местным меркам - сорока лет, человек, оттолкнув с прохода стражника, двинулся прямо ко мне, признав старшего. Не давая раскрыть рта, сразу спросил -
- Вождь, скажи - где плавят это? - и показал зажатый в кулаке брусок бронзы.
Человек - по имени Серый, как его звали во всем городе, был сгорблен, обладал нездорового вида кожей и кашлял через каждую фразу, но его глаза.... В них горел огонь фанатика своего дела - готового ради любимого дела на все.
- Я думал, - сказал он, - в последний раз я превзошел сам себя, отлив совершенно чистый металл, и лучшего добиться не удастся никому.... Но это....
Человек сел прямо на пол, и неожиданно заплакал. Вдруг он вскинулся со своего места, подскочил ко мне и встал на колени.
- Вождь! Ты должен хотя бы показать мне того, кто владеет этим великим секретом... Если его нельзя раскрыть, я хочу хотя бы прикоснуться к Знающему, облеченному доверием Высокого Неба, могущему лить это чудо природы.
Я встал с места и поднял его на ноги.
- Ты - мастер, знающий не меньше, а может быть и больше этого человека. Но я попрошу его, и он научит тебя и твой народ делать и такой металл, и лучше. А взамен твои люди будут отливать твой металл, он тоже нужен Стране Великого Неба. В дарах Творца людям нет ничего бесполезного, все дается в свой черед и разным народам. Надо просто объединиться и поделить знания между всеми народами, вместе приумножить их - и тогда мы все вместе станем сильнее. Твоя медь и наша бронза, другие металлы - я покажу тебе их, сделают народ Неба самым великим народом в мире.
Я говорил привычные уже слова, а сам думал - мне просто, наверное, везет вместе с моими учениками на хороших людей. За все время я не встретил ни одного "негодяя в чистом виде", этакого "сторонника темных сил", живущего стремлением "отдать мир Тьме" или "поработить человечество". Даже наши противники, взять хоть бы и Безымянного, были искренни в своих побуждениях, и противостояли мне, по-своему понимая пользу свою и своего племени, даже в мыслях не отделяя себя от него. Кто-то скажет - пережиток родового, первобытно - общинного строя? Ну, раз так - я сделаю, все, что бы такой "пережиток" стал моральной нормой всего человечества, к какому бы виду хомо оно не принадлежало. Мастер охотно показал мне "производство", размещенное прямо в домах Аркаима. Печи, в промежутках между плавками используемые как бытовые, даже для копчения рыбы, имели поддув из колодцев холодным воздухом и дополнительный мехами постоянного дутья, приводимыми вручную и колесами, человеческими руками. Оригинальность технических решений была налицо, но - держать и дальше металлургию рядом с жильем было нельзя. Ядовитые пары приводили к высокой смертности детей и подростков. Сам литейщик был наглядным примером длительного воздействия металла - медные окислы в основном ядовиты, на организм. Волосы его даже имели слегка зеленоватый оттенок.