Марик Лернер - Забег на длинную дистанцию. Полная сборка

Женщину нужно заинтересовать. Дорогую вещь она может и не взять, а тушь 'Ленинград' за сорок копеек, в такой ситуации, смотрится издевательством. Подарок необходим, чтобы и отказаться было нельзя, и взять хотелось. В обязательном порядке упоминание о том, как понравилась сцена из раннего фильма с ее участием (сведения из интервью будущего, очень хвалили). Ни одного фильма с Дзинтрой он раньше не видел, но готовился серьезно. Так что прозвучало неплохо: совпадение взглядов, да и заинтересованность показана вроде бы случайно. И все в таком роде. Настойчивая осада без пошлости и грубости.

Дзинтре нравилось внимание, и она не пыталась отшить Андрея, но держалась по-прежнему слегка на расстоянии, максимум, позволяя поцелуй в щеку. Вчера, перед уже открытой дверью квартиры, он понял, что его в очередной раз продинамят, даже не подумав пригласить на чашку кофе, и сорвался. Это бывало не часто, но недаром ходила за ним в школе слава хулигана. Случались обстоятельства, когда он, не пытаясь задумываться о последствиях, говорил и делал вещи, о которых приходилось потом жалеть. Как с теми дебилами, пытавшимися его ограбить и наверняка попавшими в больницу. Мог ведь, и загреметь на нары за подобные действия.

Вот и сейчас он буквально набросился на Дзинтру, издавая рычание не хуже медведя и безнадежно перечеркивая тщательно созданный образ воспитанного человека. Поначалу она слабо сопротивлялась, даже попыталась задать извечный женский вопрос: Адрю… ша… что… ты… делаешь? Потом прижалась с неожиданной силой и стала отвечать на жадные поцелуи.

Андрей подхватил ее на руки, и небрежно захлопнув дверь ногой, стремительно потащил в спальню свою добычу. В этот момент, его не волновало, есть ли в квартире кто-то еще. Прошел бы мимо и даже не заметил. Сердце бешено билось, и осторожно положив женщину на кровать поверх застеленного одеяла, поспешно стал снимать с нее ненавистное платье, касаясь бархатной кожи и покрывая все тело поцелуями, настойчиво прорываясь к заветной цели.

Андрей был жаден и неистов, стараясь, чтобы Дзинтра забыла обо всем и приняла его окончательно. Очень скоро она начала отвечать на ласки с не меньшей страстью. Движения становились все яростнее, возбуждённее и нетерпеливее. Ничего удивительного. Он точно знал из одного из интервью, что с мужем она не общалась уже пол года, и другого мужчины у нее не было. Голодная Дзинтра была, и все происходило с бурными поцелуями, в лихорадочном темпе.

Они полежали молча, обнимаясь и набираясь сил. Потом Андрей повторил все еще раз, уже спокойнее, ласково и со всей возможной нежностью. Никуда не спеша и не собираясь останавливаться. Теперь она уже подначивала, и направляла, а он послушно следовал указаниям, стараясь доставить женщине максимальное удовольствие. И он добился своего, получив в доказательство крик, оповещающий всю округу о том, что Дзинтра достигла высшей точки. Как милицию соседи не вызвали, сложно понять. Со стороны, наверняка, казалось, что кого-то убивают.

— Я уже успела подзабыть, — сказала со смешком Дзинтра, когда его рука принялась в очередной раз настойчиво блуждать по телу, — что молодые люди очень быстро восстанавливаются и очень настойчивы.

— Это почему вдруг я молодой? Разница всего лет в пять.

— Не всего, а целых пять лет. Когда я получала паспорт, ты ходил в школу. Когда замуж выходила, еще не закончил. Еще и родила, — она вздохнула.

— Кстати, — сказал Андрей, пытаясь замять неприятную тему, — а где твоя дочка?

— У бабушки с дедушкой в деревне. У нас съемки были в Крыму, не тащить же ее туда. Скоро заберу. А откуда ты знаешь про Зелту? Что не сын?

— Сама говорила, — отперся Андрей. — Или кто из ваших актеров брякнул. Это ж не тайна.

— Значит знал. И про мужа тоже. Я тебя прошу, не надо о нем говорить. Мы больше не живем вместе, но встречаемся. Он старается помогать, все-таки ребенок общий, но это мои дела. Хорошо?

— Про мужа не будем, — подтвердил Андрей. — Мне эта тема совершенно не интересна и не важна. Вот про нас стоит.

— Безусловно. Но лучше потом

— Это еще почему? — насторожился Андрей.

— Я очень часто говорю что думаю. И на работе, и в общении. Иногда даже во вред себе. Ко всему еще я очень типичная по характеру латышка… Не перебивай, — закрыв ему рот ладонью потребовала. — Выслушай и постарайся не обижаться. Мне было хорошо. Оно помолчала. — Очень. Но я не могу все бросить и уехать в Москву. Слишком рассудительная. Здесь у меня работа, знакомые и родственники. Там никто не ждет. В театрах отнюдь не заждались никому неизвестную актрису. Каждый год, театральные училища выпускают пару сотен молодых девочек, а приличных сцен не так много. В Москве еще меньше. 'Кушать подано' и зайчиков на заднем плане я достаточно переиграла. Сейчас меня знают, но это здесь. Актеры — люди зависимые. От режиссера, типажа и просто хороших отношений с окружающими. Перебиваться с воды на хлеб, да еще и с дочкой, я не собираюсь. Нечего мне там делать. Ты тоже скоро уедешь. Отпуск кончается когда?

— Еще неделя, — сознался Андрей.

— Я знаю, ты сейчас скажешь, что готов для меня в лепешку расшибиться и сделать что угодно. Я верю, и даже не буду опять вспоминать про возраст. Но представь себе жизнь в одной квартире нескольких чужих людей. Твои мать с братом, я с дочкой. И все это в двух комнатах.

'Ну не такая уж и плохая', с обидой подумал Андрей. 'Мало ли что двухкомнатная. Кухня четырнадцать метров и холл двадцать два. Поищи такую. Старый дом, не новостройка с хрущевской планировкой. Повезло на маклера приличного выйти, зато все лотерейные деньги вмиг улетучились'.

— Это очень плохо кончится, — говорила межу тем убежденно Дзинтра. — Бытовуха еще никого до добра не довела. Невозможность жить отдельно от тещи или свекрови, испортила жизнь десяткам тысяч семей. Даже если все нормальные люди. Уже нельзя себя свободно чувствовать и просто выйти в коридор в затрапезном виде, почесываясь. Все время думаешь, как это смотрится со стороны. Раздражение на стесненные условия, в которых никто не виноват, накапливается и прорывается. Разводом или сковородкой по голове. Так что не надо лишних слов и заверений. Все будет, как будет. И хорошо, что было. Неделя у нас еще есть, давай проведем ее так, чтобы было что вспоминать.

Она притянула его к себе и сказала на ухо: Ты мой мальчик и мне хорошо с тобой. Но я страшно бесстыжая и желаю гораздо большего. Дзинтра обняла парня и потянулась к его губам. — Ой, мамочка! — вскрикнула она. — Хорошо-то как. Ты куда? Глубже! Не уходи, вернись немедленно! Еще!

Мысленно она продолжала свой монолог, не пытаясь озвучить его.