Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

Конечно, в иных домах сочли бы, что само зрелище стоит того, чтобы собралось достаточно видоков, и не стали бы кормить простонародье, но досточтимый Давид не таков! Позвать человека на пир, и не дать доброго эля, доброго сыра или мяса и, конечно, хорошего хлеба — сущее свинство. Кроме того, народу стоит помнить не только что показали, но и то, что хозяин дорог Диведа — неизменно хороший человек.

Те, кто ел с подставок, в общем-то, и не ушли — это были всё больше домочадцы Давида, да кое-кто из почтовой службы. Они вообще или жили на станции, или обзавелись домами тут же, в предместье.

Начали вставать те, кто сидел в одинарных креслах. Вот Амвросий Аврелий, врач, философ, человек, знающий хоть немного обо всём, становится рядом с двойным креслом своей супруги. Их проводит жена Давида, Глэдис, хотя в другое время хозяин устроил бы пару досточтимых лично, как равный равных. Сегодня его дело — та, что выбивается из обычных рангов.

Сида выбралась из-за стола с заметным сожалением. Одарила хозяина лёгкой улыбкой и добрым, в меру лукавым прищуром. Поблагодарила за гостеприимство на том греческом, которым написаны труды отцов Церкви, а не том, на котором болтают во всех портах мира, не исключая Моридун. Восхитилась предоставленными покоями. Вот только больше всего ей, так уж показалось Давиду, понравились пристроенный в ногах роскошного ложа дорожный мешок и крепкий засов на двери. Во всяком случае, стукнул он едва ли не торжествующе.

В отсутствие посторонних глаз улыбка истаяла. Сида погладила ткань мешка, точно шёрстку любимого питомца.

— Рада тебя видеть, дружище, — сказала на неизвестном никому в этом городе и на этой планете языке. — Ты здесь мой самый старый товарищ, хотя и с тобой мы познакомились только утром.

Тяжело плюхнулась на кровать. Вытянула гудящие ноги. Руки опустились на колени. Уныло скрючилась спина. Вся фигура превратилась в единый знак усталости.

— Занятный выдался денёк, — сообщила сама себе. — А ещё более интересно, как там остальные обретаются…

Она сердито фыркнула, вспоминая разговор, окончившийся каких-то несколько часов назад. Поднявшаяся на мгновение злость дала ей достаточно сил, чтобы швырнуть подушкой об стену, но даже злоба у неё вышла усталой.

,Я не сам ли выбрал час рожденья,

Век и царство, область и народ,

Чтоб пройти сквозь муки и крещенье

Совести, огня и вод?

Максимилиан Волошин

Неизвестно где. Виртуальная реальность?

* * *

— … Это не тяжёлый арбалет, это паук какой-то… — фраза прозвучала в пустоте и тишине вместе с шорохом появления говорящей. В следующий миг тяжеленное устройство вывернулось из тонкой руки девушки и упало в пустоту под ее ногами. — Ик…

В бездонной чёрной пустоте стояли четверо. Большеголовая и большеглазая невысокая девушка с треугольными ушами, торчащими из-под огненно-рыжей гривы волос растерянно пялится в эту самую пустоту — на неумолимо удаляющийся в бездну арбалет. Уши нервно подрагивают. Остальные смотрят друг на друга, один поднимает глаза в поисках источника света, освещающего всех четверых и улетающий самострел.

Обычная команда ролевиков-приключенцев — в необычной ситуации.

Зеленокожий гигант в плечах шире роста, из-под нижней губы торчат солидные клыки, отливающий синевой доспех утыкан заклёпками, в кулаках размером с голову сжат такой двуручный охряпник, что и Геракл не сумел бы поднять — Воин.

Мелкий, макушкой едва до пояса гиганта, остроносый живчик в черном с бордовым костюме с ножнами на плечах — Вор.

Высокий стройный блондин с прической, которую треплет несуществующий ветер, в белоснежной мантии и с вычурным посохом в руках — Маг.

И единственная девушка в рясе под кольчугой — Жрица.

Нестареющая классика.

— Похоже, нас просто выкинуло в пустоту. Не паникуем. Глюки — дело обычное, — Вор опустил взгляд на улетающий арбалет. — У кого-нибудь вызов поддержки работает?

— Нет, — нервно ответил блондин.

— Как в Хак… — гулко проговорил Воин. — Коллапсирующий сервер.

— Что?

— Хак? Старая гвардия? Чего ещё я тебе не знаю? — сверкнул острыми зубами Вор. Но увидев только недоумение в глазах присутствующих, пояснил: — Аниме начала века. Одно из первых про ВиАр. Не ожидал, что его кто-то помнит.

— Я смотрел недавно, — прогудел Воин. — Его люди рисовали.

— Угу, нейронок тогда ещё не было… Но это не коллапсирующий сервер.

— Нас подсветили, — тихо произнесла Жрица и оторвала взгляд от звёздочки под ногами. — Сильно, но не слепит.

Вор кивнул.

— Нам назначили уровень освещённости, не заморачиваясь источниками света. И знаете что? Это значит, что мы не в нормальном пространстве игры. Какая-то область для разработчиков. А теперь кое-что проверим… Ю-хууу!

Он подпрыгнул — вперёд и вверх, и тут же встал на ноги — над головами остальной команды.

— Твёрдая поверхность — это под нашими подошвами.

Жрица задумчиво водила рукой по воздуху: то ли воду пробовала, то ли колдовать собиралась — не умея.

Маг хмыкнул, ткнул посохом в пространство. Ничего. Жрица между тем принялась прыгать на одной ноге. Встала на носочки. Попыталась прокрутить колесо — и ухнула вниз, вслед за своим оружием. Неловким камнем. Нет: мимо камня в колодце хотя бы должен шипеть воздух, а уж как он должен трепать одежду, резать тело холодом — даже сквозь непроницаемый костюм. На затяжной прыжок не похоже, да и не прыгала она никогда ночью. А похоже это…

— Калейдоскоп, — прошептала под нос Жрица.

Её, конечно, услышали. Воин прикрыл лицо ладонью. Вор пригладил аккуратную «мефистофельскую» бородку и прищурился. Маг просто спросил:

— Ты о чём?

Жрица продолжала падать, спокойно и умиротворённо. Ещё и улыбалась этак печально.

— Стоун, я Холлис. Где ты?

— Эй, что с тобой?

— Ракета взорвалась, только и всего. С ракетами это бывает.

Маг и Воин переглянулись. На Жрицу иногда накатывало.

— Холлис, я капитан Стоун, — заявил Вор, — и я не собираюсь разбиваться об Луну. Вечно летать с метеорным потоком — тоже, и тебе врезаться в Землю не советую. Зато я, как капитан, приказываю: хватит падать. Сделай уже с этим что-нибудь!

Он помнил: такой приказ помогает. Почти всегда.

— Есть, капитан.

Жрица вытянула руки. Взмах — и её вдруг развернуло ногами «вниз». Подошвы сапожек приняли вес. Недовольно колыхнулась ряса. Волосы из рыжего облачка сложились обратно в растрёпанную, но всё-таки причёску. Шагнула — словно